…Привычно выбрался в узкий боковой проем для стражников и оказался за стенами цитадели. Когда-то Крепость имела две оборонительные стены, разделенные рвами. Больше двухсот лет назад внешнюю стену снесли, построив на ее месте жилые дома. Сегодня все еще сохранились двадцать пять башен и пять ворот. На рассвете я приветствую древних защитников Крепости, великанов, вросших по пояс в землю, скрытых за тяжелыми камнями Ичери Шехер, навечно застывших в обороне. Почти никто из ныне живущих не видит плотные ряды бесстрашных защитников, они никогда не спят, переживая в воспоминаниях моменты своего триумфа. Свидетели ураганов и нашествий, патриоты из числа простых рыбаков, виноградарей, пастухов.
Я прошел вдоль священных стен, шепча с почтением: «Салам, аскер!». И меня сопровождал глухой рокот героев: «Мир тебе, Зодчий». Некоторые тени чуть кивали, другие смотрели вдаль, всегда готовы вновь заслонить родину от стрел, ядер, пуль и жадности. Среди них встречались совсем юные лица. Мальчики, пережившие стариков. Женщины, что пришли в час волка на помощь мужьям и братьям. У них никогда не будет правнуков.
Обходя крепость, спускаюсь к Девичьей Башне, вглядываясь в суровые лица, и представляю, что наступит день – они вернутся. Может, этот несовершенный мир изменится.
Предрассветное небо пока еще сонное, строгое, высоко над водой догорели факелы, растаяли звезды…Вдали художница задумчиво провела по горизонту жемчужной кистью, потом перламутровое сияние коснулось невидимых волн, и рыжие, золотые, янтарные искры вспыхнули у берега. Традиционное утро, чистое, солоноватое, пьянящее. Весь бульвар качнулся в километровом пробуждении, корабельные колокола сопроводили пение муэдзинов и звонкую радость чаек, по-детски целующих морщинистые щеки Каспия. Брызги ветра. Сладость полета.
Пора возвращаться в Крепость…
Но я еще пару минут смотрю на море, пытаясь проникнуть сквозь тайну Бакинской бухты и вернуться в прошлое. Там, в сиреневой глубине на дне сохранились руины караван-сарая, когда-то одного из самых крупных на побережье, легендарный город Сабаил. Пятьсот лет назад здесь останавливались богатые караваны. Они шли в страны Рума-Византии через великие степи и бескрайние пески Азии, огибая Каспий с севера, миновали Железные Ворота и спускались сюда, к благословенному Бад Кубе или Бакуйе. Арабские и персидские историки рассказывали о фонтанах нефти и газа, горячих минеральных источниках и грязевых вулканах. В первом веке Баку уже был небольшим портовым городом, он хранит в памяти античность возрастом в две тысячи лет.
Подробности не принято было спрашивать, но мои земляки знали, что маршруты великого Шелкового пути тянутся из Баку к Трапезунду, откуда бывалые купцы отправлялись в страны Рума. Они переправляли караванами нефть, соль, рыбу, шафран, кошениль, марену. Негоцианты ценили прекрасные изделия ремесленников из шелка-сырца: ткани, ковры, покрывала. Тысячу лет назад купцы из Хазарии, Руси, Персии, Византии, Индии, Китая приезжали в Дербент, Шемаху и Баку с запасами меда, воска, мехов, оружия, дорогих тканей, пряностей, фарфоровой посуды, драгоценных камней.
Я привычно перенесся в памяти на несколько веков назад.
Вот к Крепости подошел богатый караван.
Столпотворение и праздник.
Приветствия, топот, крики, щелканье кнутов, гортанные восклицания.
Злые ослы. Невозмутимые кони. Надменные верблюды. Остроухие собаки.
В их блестящих глазах все еще отражаются золотые пески, вечное синее небо и кипящее солнце пустыни. Погонщики ведут усталых животных к узким каналам на водопой. По каменным арыкам текут сверкающие струи. Пыль. Ржание. Плеск. Лохматые воробьи суетятся под копытами лошадей, лихо склевывают зерна и колоски.
И среди всего этого пестрого безумия, словно степной холм возвышается вожак верблюдов Сарыдаг, что означает «Желтая гора». Могучий и справедливый. Отважный и злой, как шайтан, всем известна непокорность и великодушие этого царя пустыни. Трех бешеных волков он забил огромными копытами, защищая караван. Грудью опрокинул вожака разбойников вместе с конем. На отвесном берегу Кюра, где бурные перекаты скрывают острые камни, спас от смерти юную ханшу. Когда порыв ветра сдул шатер со спины белого верблюда, Сарыдаг ухватил шелковый ком зубами, и девушка повисла, как в гамаке, над кипящей водой. Он единственный среди всех животных, кто видит меня.
Рядом с ним всегда Гуру Муса – Сухой Муса, невысокий жилистый человек, с таким густым темным загаром, что его иногда называют эфиопом. Это правая рука караван-баши, лучший проводник Шелкового пути Малой и Средней Азии и Закавказья, самый опытный погонщик, друг, мудрец, провидец. Он никогда не кричит на животных – верблюды, лошади и собаки понимают его взгляды и жесты. Он единственный, кто слышит меня.
Гуру Муса одет по самой моде – поверх льняной рубахи с глубоким воротником на нем узорчатый кашемировый кафтан, который позже стали называть архалыком. Он всегда носит стертые до блеска темно-малиновые шелковые шаровары с кожаными заплатами у бедер.
Купцы приказали раскинуть лагерь у главного караван-сарая. Они привычно оставили верблюдов в шестиугольных дворах постоялого двора, а сами расположились на верхнем этаже. Вечером их ожидают завораживающая музыка, танец живота, жонглеры с горящими кинжалами. И, конечно, обильные угощения. Вокруг уже царят запахи жирного шашлыка, густого плова, благоухание дорогих специй.
…очнулся от воспоминаний. Меня окружали извилистые узкие улочки Малой Крепостной, которая всегда пробуждается одной из первых. Раннее утро, но аромат свежезаваренного чая витает над домами и дразнит солнечных зайчиков. Сколько хозяек – столько соблазнительных рецептов. Заваривая чай, женщины добавляют в него сушеные соцветия чабера, чабреца, гвоздики, многие распаривают кипятком листья мяты, иногда приправляя напиток кардамоном, гвоздикой, корицей, имбирем. Иные настаивают чай на розовой воде. А в стаканы опускают ломтики пронзительного настроения лимона.
А какие варенья они заготавливают весной и летом!
Сколько хозяек – столько и соблазнительных рецептов.
Всегда улыбчивые сестры Рафига и Лятифа варят нежный садовый инжир, полная медлительная Тукезбан ханум – красный лесной кизил. Молодая певунья Севиндж выбирает сочную вишню-шпанку, а пожилая Бикя хала – айвовое и гранатовое варенье, никто так не умеет подгадать сроки выдержки над огнем этого деликатеса. Красавица Мехрибан славится секретами ханского варенья из отборной белой черешни, начиненной грецкими орехами и лимонами с добавлением меда и гвоздики. Пятьсот лет назад такое варенье подавалось лишь к ханскому столу по особо торжественным дням. Для этого опытным кулинарам издалека везли лимоны, черешню, орехи, мед, пряности. Огромные светло-кремовые и белые ягоды трепетали в тяжелом розовом сиропе, словно драгоценные турмалины…
Елена Васильевна, которая сорок пять лет работала учительницей в соседней школе, варит любимый крыжовник и ежевику. Она ходит с палочкой, ей трудно покидать дом, но соседи покупают хлеб, молоко, картошку, угощают домашней выпечкой и пловом.
Мама Сарии варит сливу ренклод и перетирает смородину с сахаром.
И все поголовно заготовляют клубнику. Ее изобилие приходится на середину мая, самые дешевые и сочные ягоды закупаются пластмассовыми ведерками и осторожно переправляются в сверкающие тазы.
Продолжение следует...
Автор: Клиентсозрел ( Кирилл Ахундов)
Источник: https://litbes.com/ya-zodchij/
Больше хороших рассказов здесь: https://litbes.com/
Ставьте лайки, делитесь ссылкой, подписывайтесь на наш канал. Ждем авторов и читателей в нашей Беседке.
Здесь весело и интересно.
#проза #рассказ #литературная беседка @litbes мистика #дом #сын #дерево #главные ценности жизни #мир #жизнь Городское фэнтези