Храм весь блистал под солнцем как живой – рук человеческих апофеоза Богу. А Бог смотрел и плакал по итогу, который был уже не за горой. Играли камни как в последний раз, и золото слепило очи – и слёзы Бога капали из глаз, как звёзды с неба на исходе ночи. Но то был день – один из предпоследних, с горы открытый перед Богом настежь: в лучах посмертных как в лучах победных, когда, о солнце, ты гробницы ластишь. «О, сколько раз под сей священный кров хотел собрать Я всех Своих птенцов, но вы не захотели. Пусть отныне дом ваш остаётся пуст». А золото сверкало под руками того же солнца. И казалось странным, что Бог сказал, что здесь не будет камня на камне… И не стало храма. 22 августа 2009 г. Оскар Грачёв
Храм весь блистал под солнцем как живой –
рук человеческих апофеоза Богу.
А Бог смотрел и плакал по итогу,
который был уже не за горой.
Играли камни как в последний раз,
и золото слепило очи –
и слёзы Бога капали из глаз,
как звёзды с неба на исходе ночи.
Но то был день – один из предпоследних,
с горы открытый перед Богом настежь:
в лучах посмертных как в лучах победных,
когда, о солнце, ты гробницы ластишь.
«О, сколько раз под сей священный кров
хотел собрать Я всех Своих птенцов,
но вы не захотели. Пусть
отныне дом ваш остаётся пуст».
А золото сверкало под руками
того же солнца. И казалось странным,
что Бог сказал, что здесь не будет камня
на камне… И не стало храма.
22 августа 2009 г.
Оскар Грачёв