Журналист, писатель и преподаватель Института общественных наук (ИОН) РАНХиГС Алексей Андреев написал книгу «Футурология. Краткий курс». Она основана на лекциях по future studies, которые автор читает с 2019 года на программе «Цифровые коммуникации и новые медиа» ИОН РАНХиГС в рамках авторского курса «Футурология и научная фантастика». О первом в России вузовском курсе по футурологии, научных принципах форсайта и способах прогнозирования будущего — в нашем интервью.
– Как объяснить человеку, который ничего не слышал про футурологию, что это такое? Можно ли ее считать наукой?
– Если в трех словах, это «наука о будущем». В англоязычном мире чаще употребляют именно такой буквальный перевод – future studies. Слово футурология образовано так же, как и названия многих наук – c помощью греческого logos. И немецкий политолог Осип Флехтхайм, который придумал это слово в сороковые годы, призывал именно к научному подходу.
Однако ни в одном современном вузе России вы не найдете факультета футурологии или кафедры теории предвидения. Сегодня это публицистика, то есть вольное изложение мыслей о будущем отдельными авторами, которые не объединяются какой-либо научной школой. Да и «футурологами» сейчас называют себя самые разные люди: от рекламщиков компании Google до гадалок с картами таро.
– Как вы пришли к изучению этой сферы?
– В конце 90-х я написал два фантастических романа под псевдонимом Мерси Шелли, и после публикации прогнозы из этих произведений стали понемногу сбываться. В этом нет ничего мистического, в моем курсе футурологии как раз объясняется, что научная фантастика может быть прогностической в такие периоды, когда появляются новые прорывные технологии. Как минимум, на 20 лет вперед многие вещи прогнозировались легко – оставалось только записать все это в форме киберпанка. Ну а поскольку прогнозы из романов сбывались, у меня стали спрашивать комментарии на тему будущего. В итоге я и стал одним из тех публицистов, которых называют футурологами.
– Как строить разговор о прогнозировании будущего со студентами?
– На курсе «Футурология и научная фантастика» мы много говорим про различные методы прогнозирования. Я собрал разные подходы к исследованию будущего и объединил их в пять блоков.
Я решил, что курс надо начинать с самых базовых вещей, и самый первый блок называется «Предсказывающий мозг». Есть и раздел о предсказаниях фантастов – больше литература, чем наука. Но это тоже интересный метод работы с будущим, который при определенных условиях дает неплохие результаты.
Конечно, больше всего хотелось поговорить о строго научном подходе – с математическими моделями исследуемых систем, с распределениями Гаусса и Парето, с фракталами Мандельброта, неравновесной термодинамикой Пригожина и «черными лебедями» Талеба.
Еще один блок, скорее гуманитарный, связан с «экспертным прогнозированием»: это методы получения и обработки данных от людей, которые считаются специалистами в заданных сферах. Сюда входит Дельфийский метод, сценарный анализ и игровое моделирование, а также построенные на этих методах форсайты.
Финальный блок курса – про современную рекламу высоких технологий, которая маскируется под «науку о будущем». Здесь больше внимания уделяется не созданию прогнозов, а их опровержению – в определенных случаях надо уметь отказываться от предсказаний.
– Занятия в ходе курса больше лекционные или практические? Насколько студенты вовлечены в процесс?
– У нас двойные занятия: сначала я рассказываю тему, а затем проходит практическая работа со студентами. Иногда я даю домашние задания, например, каждый должен придумать прогноз определенного типа. Самое забавное – биржа прогнозов, где нужно не только представить свой прогноз, но и проголосовать за чужие. В конце курса, то есть через два месяца, мы смотрим, какие прогнозы сбылись и кто выиграл больше баллов на бирже.
– Используете ли вы какие-нибудь примеры из массовой культуры во время занятий?
– Да, но здесь есть свои трудности. Значительная часть массовой культуры – рекламные новости IT-индустрии. Они тоже всем известны, и в результате у моих студентов складываются похожие глянцевые представления о будущем. И когда я задаю им написать в финале небольшое футурологическое эссе, там сразу появляются беспилотные автомобили, искусственный интеллект, который делает всю работу за людей, виртуальная реальность.
Мне больше нравится приводить примеры из литературы прошлого, в которой подобных штампов было меньше. Но тут выясняется, что с литературой у молодежи большие провалы: футурологические произведения Владимира Одоевского, Александра Богданова или Ивана Ефремова никто не читал. С другой стороны, суть учебы именно в том, чтобы узнавать новое. Надеюсь, мой курс помогает студентам расширить свои горизонты познания – и в литературе тоже.
– Есть ли идеи превратить лекции и интерес к футурологии в какой-то более массовый научпоп в других форматах?
– Думаю, надо двигаться в прикладную сторону. Краткий курс – это лишь обзор методов. Интересно посмотреть, как они работают на практике. Можно, например, сделать какое-нибудь прогностическое исследование в рамках курса на «Цифровых коммуникациях и новых медиа» ИОН РАНХиГС.
