Для человека с нормальной психикой поведение зависимого представляет собой загадку. Наиболее ярко это проявляется в случае с алкоголем: «Почему он не может остановиться? Это же просто — не пить сверх меры!» К слову сказать, тот же вопрос терзает по утрам и самого алкоголика, который пребывает в муках абстиненции. Удивительно, но с определенного момента употребление психоактивного вещества перестает доставлять зависимому удовольствие. Могу засвидетельствовать это лично: как алкозависимый с 20-летним стажем (не пью 18 лет) и как заядлый курильщик с 30-летним стажем (не курю 10).
Я хорошо помню свой восторг от первого опьянения. Я был старшеклассником, и распитая в парке с друзьями бутылка вина наполнила мир атмосферой радости и удивительной легкости. Эйфория впечаталась в мозг, и в течение многих лет психика требовала ее повтора. Но с каждым годом эффект становился все тусклее и короче, пока не сжался до момента первого глотка. После этого включалась тревожность по поводу возможных последствий. Алкоголь вливался уже не для радости, а для того, чтобы заглушить нараставшую тревогу.
В терминах нейрофизиологии ситуация выглядит следующим образом: в голове у зависимого включается дофаминовый насос, который накачивает дорсальную часть полосатого тела мозга. Этой части мозга плевать на результат (т. е. на удовольствие), поскольку она ответственна не за него, а за действие. Это и есть компульсивное поведение: зависимый будет производить определенное действие независимо от результата. Кстати, дофамин отвечает не за удовольствие, как считают многие, а за желание или предвкушение удовольствия. Говоря проще, алкоголик, курильщик или другой зависимый предвкушают удовольствие от привычного действия, изо всех сил стремятся к нему, но ожидаемого эффекта не получают. Затем все повторяется сначала.
Как выйти из этого круга? Первое, к чему прибегает человек, попавший в плен зависимости, это самоконтроль или пресловутая «сила воли». Он дает себе обещание не пить/не курить/не играть/не есть сладкого и т.д., и действительно, какое-то время держится, подавляя компульсивное влечение. Бесспорно, самоконтроль — великая вещь. Проблема в неправильном его использовании. При волевом подавлении влечения рано или поздно возникнет состояние, которое называют «истощение эго». Альтернативой подавлению влечений является их интерпретация, то есть рациональная обработка. За самоконтроль отвечает префронтальная кора. Именно она может остановить работу дофаминового насоса. Лучший способ борьбы с истощением эго — изменить точку зрения на эмоционально окрашенную ситуацию и постараться интерпретировать ее по-новому. Как это может выглядеть на практике? Приведу пример со своим опытом отказа от курения.
Первые недели после бросания я испытывал различные физические ощущения: жжение в легких, першение в горле, потерю концентрации и в целом некую контуженность на голову. Сами по себе эти ощущения не были болью, но оценивались моей психикой, жаждавшей совершить привычное действие, как своего рода страдание. Сам процесс отказа воспринимался мной как героическое действие эпического масштаба: я был одиноким израненным воином в окружении наседавших врагов. Этот героико-пессимистический тип мышления тащил меня к срыву. У меня было несколько неудачных попыток, и я смог бросить только после того, как переключил тумблер в своей голове: из истекавшего кровью героя я превратился в исследователя, который с радостным интересом наблюдал за изменениями в себе. Подобным образом можно обрабатывать все элементы механизма зависимости: символы, стимулы, спусковые крючки и т.д.
Зависимость — это хронический автоматизм поведения в надежде получить когда-то пережитую эйфорию. Для ее преодоления необходимы определенные умственные усилия, которые позволят избежать соблазна сиюминутной выгоды и увидеть долгосрочную перспективу. В этом ключ к исцелению.