Максим и ещё несколько бойцов побежали в сторону взрыва. Кто-то из отряда, ушедшего ранее от позиций националистов, подорвался на вражеской противопехотной мине. Боец лежал, согнувшись от боли, опавшие листья и желтеющая трава обагрялись его кровью. Однако ему повезло: мощная подошва тактического ботинка, приняв всю взрывную волну, разлетелась в клочья, но не позволила произойти травматической ампутации ступни, хотя она всё же была сильно повреждена. Пока медики хлопотали над раненым бойцом, Максим отошёл со своейгруппой дальше в лес. Неподалёку продолжались одиночные выстрелы, поскольку зачистка этой лесопосадки ещё продолжалась. В гарнитуре Максим услышал, что с северной стороны разведкой замечено передвижение вражеского подкрепления, превосходящей численностью.
Дроны «музыкантов» висели в воздухе практически постоянно. Некоторые из них были оборудованы самодельными устройствами крепления и сброса РГД и ВОГов. Несколько таких дронов было и у группы Максима. Боец с позывным «Кувалда» достал из своего тактического рюкзака дрон. У Максима же за плечами висел перешитый и адаптированный под пехоту РД-54, в котором находился боекомплект, в том числе и для боевыхдронов. Необходимо было зачистить территорию до прибытия оперативного резерва противника и закрепиться, поскольку принцип вагнеровцев – никогда не сдавать уже отбитых и занятых позиций.
Дроны взмыли вверх и их направили в сторону вражеской линии окопов, где шла перестрелка. Бойцы ЧВК окружили достаточно мощное укрепление националистов, состоящее из системы разветвлённых окопов, блиндажей и землянок, усиленных несколькими слоями стволов деревьев. Националисты яростно сопротивлялись и основательно засели там, потому идти в лобовую атаку никто не решался. Заметив в окопах противника, операторы сбросили гранаты. Максим видел в операторский экран, как граната разорвалась рядом с бойцами хунты, которые забились в агонии. Другие солдаты кинулись в ближайший блиндаж, спасаясь под его крышей от дронов. Несколько «музыкантов», воспользовавшись этой заминкой, прыгнули в окоп и открыли шквальный огонь из РПК, попутно закидывая блиндаж гранатами.
Несколько раз дроны взмывали вверх, неся свой смертельный груз, который обрушивался на головы врага. Вскоре сопротивление было сломлено и весь комплекс траншей перешёл под контроль бойцов ЧВК. Надо было осваивать новые позиции и готовиться к штурму перебрасываемого врагом резерва.
Пока другие отряды подносили боекомплекты, группа Максима расчищала окопы от трупов националистов. В живых почти никого не осталось, лишь одного раненого вытащили и увели в сторону дислокации основной группировки ЧВК. Тела вытащили из окопов и блиндажей и сложили кучей в ближайшем неглубоком овражке.
Эта лесопосадка разделяла два поля и проходила по линии локального фронта. Чтобы начать штурм посёлка, находившегося на другом конце поля, в двух километрах от леса, необходимо было выбить националистов. По полям было невозможно двигаться, техника увязала в грязи, что сильно ограничивало манёвренность артиллерии и РСЗО, как националистов, так и союзных сил.
Окопы, занятые группой Максима, находились на самом переднем краю и сильно вклинивались в ландшафт, доходя до самой кромки поля, относительно всей системы укреплений этого района.
По занятым позициям заработала арта из посёлка, били на два километра, а значитрешили, что район уже взят вагнеровцами. Это означало, что после артподготовки начнётся штурм позиций.
Не известно, сколько бы ещё продолжался артобстрел, но заработала союзная авиация и подавила артиллерию врага.
Националисты начали штурм неожиданно и дерзко, сходу вломившись на позиции ЧВК. Первыми бой приняли бойцы группы Максима. Заработали гранатомёты и ПКМы, в противника полетели Ф-1. Враг не мог маневрировать тяжёлой техникой на краю поля и в лесу. Загнав как можно глубже БТРы, националисты открыли огонь из крупнокалиберных пулемётов и автоматических пушек, установленных на них.
Дело приобретало скверный характер для группы Максима. Часть прибывшего подкрепления сковало соседние отряды, навязав им бой. Из тыла вагнеровцев по кромке поля заработали миномёты, однако без особого успеха, хотя и сумели повредить один из вражеских БТРов. Чтобы удержать позиции, необходимо было выровнять линию боевого соприкосновения, а для этого надо было отойти вглубь своих позиций, оставив этот «клин» и заминировав его.
Группа Максима уже понесла потери и начала отходить. В гарнитуру Максим слышал, что основные силы музыканты перегруппировались с казаками и готовы были нанести мощный контрудар.
Вокруг царил полный хаос от постоянных взрывов, которые дезориентировали бойцов ЧВК. Кидая дымовые гранаты, бойцы Максима уходили в сторону своих. В гарнитуре постоянно звучали голоса командиров и Максим понимал, что враг предпринял серьёзную попытку отбить свои позиции. Националисты атаковали с нескольких направлений, пытаясь прорвать наспех организованную оборону.
Максима накрыло взрывом и швырнуло на дно окопа. В глазах потемнело, звуки боя начали затихать и Максим погрузился в небытие.
Очнулся от тряски. Открыл глаза. Не мог пошевелиться. В голове шумело и гудело, звуки были приглушенными. Мысли хаотично мелькали и Максим не мог собрать их в кучу. Его явно сильно контузило. На какое-то мгновение Максиму показалось, что он лежит в бронекапсуле вагнеровского УРАЛа и даже почувствовал облегчение. Но тут его взгляд заскользил по фигуре солдата, сидящего над ним, по натовскому пикселю, по жёлтой изоленте, намотанной на основание автоматного приклада, пока не остановился на шевроне. На шевроне с изображением нацистской символики…