Холодным январским вечером, о жарком июльском дне.
Речка несла свои воды неторопливо меж крутых берегов.
Дедушка Полумышкин, сидел на одном из берегов, и смотрел на купающихся внизу селян.
Эх, как он любил в былые годы, будучи пацаном эту речку. В детстве из реки его выгнать могли только или жичиной мать, или лихорадка. То бишь, он мог докупаться до посинения кожного покрова, и ужасного озноба, колотуна. Это тогда, когда зубы начинали выбивать дробь барабанную, по-своему шумовому эффекту сравнимую лишь со строем воинских барабанщиков.
Полумышкин с удивлением заметил про себя то, чего раньше вроде за собою не замечал. Он начал делить всех купающихся на разные категории.
Карапузы не в счет. Поднимают они муть на мелководье, а чего им еще делать. Плескаются, резвятся, бултыхаются, кричат от удовольствия. На то она и малышня. А вот остальных…
Ну, вот, на пример, трое мужиков. Мужики зависли на одном месте, плавают на спине, держаться там уже долго. С мужиками все ясно. Костер, закусон, вод