Сидя за закрытой дверью среди мешков с постельным бельем и матрасов, сложенных в стопку, мы четко отслеживали время. Да и боялись мы, что нас там кто нибудь застукает. Поэтому все сделали по расписанию, и почти не слышно и не видно покинули это место, разойдясь по своим палатам в ожидании ночи. Но ночь то ли будет то ли нет, а красивый тихий час мы пережили.
Я пришла потихоньку в палату. Все спали. Вообще сон после обеда, он более всепоглощающий, чем сон ночью. Вон сегодня в три часа у меня нашлась собеседница, а сейчас, при свете дня все сопят и похрапывают, красота какая. Я тоже освободилась от протеза и легла с книжкой в руках. После такого веселья спать мне не хотелось. Да и вообще мне было так хорошо, что и книга в голову не шла в голову.
После тихого часа сестра мне принесла капельницу, и все время до ужина я провела с иголкой в вене. Ну и правильно. Надо же как то меня успокаивать и заставлять лежать. Потому что дома мне лежать будет некогда, вообще. Так что лежим, читаем, и наслаждаемся спокойствием. Потом неожиданно пришел врач и сказал, что как только закончится, капельница надо срочно спуститься на второй этаж, и сдать кровь и слюну на анализ.
На анализы я еле успела, скакала по лестнице изо всех сил. Это оказывается приехал лаборант из главного так сказать офиса больницы, потому что в этой больнице, в филиале, собралось очень много больных с непонятным анамнезом. Ну и я в том числе. Лаборантка была молоденькая, поэтому и рассказала мне все, ничего у нее внутри не держалось. Да и не было это секретом.
Обратно я шла не спеша, до ужина еще было минут сорок, торопится было некуда. Только открыв двери в коридор нашего отделения, я поняла, что что то случилось. Все медработники сгрудились посреди коридора, вокруг того, кто лежал на полу. А кто то гнал по нашему длинному коридору Каталку, а она тарахтела изо всех сил. Ну и конечно все любопытные повысовывались из палат. Какое никакое, а развлечение.
Когда я подошла к месту скопления медиков, болезного уже положили на Каталку. Каково же было мое удивление, когда я увидела , что это Сереженька! Лицо у него было землистого цвета. Глаза и щеки провалились. А пижамные штаны были покрыты пятнами. Со мной такое бывало, это так тек гной из ран, которые никак не хотели заживать.
Мне в тот момент было его безумно жалко. Ведь если так происходит, у этого однозначно есть причина. И нужен очень хороший врач, чтобы эту причину нашел. Мне везло, а повезет ли Серёге? Я думала, что его опять в реанимацию, а оказалось, что за ним приехала скорая, и везут его в инфекционную больницу. Потому что железнодорожные медики не могут понять, что происходит.
Так я проводила Серегу, теперь осталось ждать собственной выписки. Но это не самое удивительное. Самое удивительное, это то, что этого Серёгу я встречу лет через восемь в Коршунихе, когда буду челночить. Завтра расскажу.