Чем был хоккей в нашем детстве? Словами не скажешь, если человек никогда не гонял шайбу...
"Бурундуки - это маленькие грызуны", – диктует учительница.
Лешка смотрит в окно. Первый этаж сельской школы. Три дня, как улеглась метель, ветер набегает колючий, зато солнце то какое, и снежок блестит на солнце. Три дня вечерами Лешка ждет машину, – заливать хоккейную коробку. Вчера не дождался машины – а вдруг залили, за ночь застыло, – сегодня на хоккей.
"Бурундуки хорошо лазят по деревьям, но живут в норах на земле", – продолжает учительница.
Темнеет рано, пока все соберутся, – шайбу не видно, правда висит фонарь, а толку с него, – шайбу видно плохо, но пацаны играют, играют, играют, а коньки скрипят, скрипят, скрипят... Здесь мысль пропала у Лешки.
"...Они едят почки деревьев, любят ягоды и плоды шиповника", – учительница испытующе смотрит на учеников, как бы высматривая тех, кто в этом позволит себе усомниться.
Клюшка раскололась, в магазине нет клюшек. Придется играть этим огрызком, фанера есть фанера. - Да как ей играть? Санька изоленту не может взять у отца.
"Голодный зверек может разорить даже птичье гнездо", – учительница диктует дальше.
–Санька, подними записку. У кого клюшку взять?
"Зимой они крепко спят в норе", – читает учительница угрожающим голосом.
–Да подними же ты записку. Да, шайбу захвати, «моя» в снегу утонула.
"Почему же эти зверьки не делают запасов на зиму? – задает вопрос учительница торжествующе, и тоном, не требующим возражений, говорит: –Толкачев! Выйди из класса, и пока не приведешь бабушку, в класс не пущу".
Лешка один сидит в коридоре, длинном, душном, пахнущем масляной краской, сидит на подоконнике, на котором запрещается сидеть, а где сидеть, когда тебя выгнали с урока?
Лешка выглядывает в окно. Вчера должна была приехать машина заливать хоккейную коробку…
Вышла учительница из соседнего класса, застучала каблуками по коридору мимо Лешки, и посмотрела так, с осуждением: «Мол, выгнали, позор. Не успела улечься вьюга, а бабушку второй раз за неделю вызывают». Она не была в классе Лешки, но она все знает, она же учительница.
Ничего, еще два урока, и с пацанами пойдем на речку.
… Выходишь на лед, – прикидываешь, какая там глубина, и только потом оцениваешь толщину льда. А лед поскрипывает, местами будто прогибается, злится. И сжимает свои челюсти, как от зубной боли у стоматолога Злыднева. С такой фамилией только в стоматологи, – думает Лешка.
…Играешь, ни на секунду не забывая, что лед имеет свойство проваливаться, ну до первой шайбы в твои ворота, потом лед уже теряет это свойство.
У дома Лешка заметил не запертую калитку. Значит, в доме кто-то чужой. Вошел в сени и только дернул ручку в горницу, повеяло духами. Шагнул в потемки горницы. По комнате блуждал незнакомый едкий дымок сигареты и звучал расстроенный голос бабушки: «Посреди учебы не отдам. Ты не определилась с жильем, с работой. Где вы жить будете? Зачем он тебе нужен?»
Не заметили, как Лешка дверью скрипел, когда входил.
Бабушка тут как тут, перешагнула высокий порог пятистенка, глянула на Лешку, будто давно знала, что он стоит тут, не заходит, небрежно платком утерла глаза:
– Мать за тобой приехала, в город повезет. Я коньки твои уложу с вещами. Клюшку не знаю как возьмешь.
–Клюшку как возьму! А никак! Я ее сломал, сломал, сломал, сломал, сломал!
–Да не ори ты, поняли мы, – встряла мать.
–Ничего вы не поняли. Я никуда не поеду.
–А я тебя хотела познакомить с дядей Валерой. Он тоже в детстве был хоккеистом...
–...А теперь стал алкоголиком, – добавила бабушка.
–Я никуда не поеду, и не хочу быть хоккеистом.
Вечером бабушка провожала Лешку на автобус, перед выходом он выложил коньки, щитки, шлема у него не было, выложил бы и шлем, и сумка его стала легче. С остановки он видел, как из труб избушек потянулся дымок, как зажегся свет на столбах, и на хоккейной коробке, под одиноким фонарем началась игра.