Утром я ещё до завтрака свалил из дома, прямиком в гости к Власовой соседке. Тихоновна совершенно не удивилась, увидев меня. Поставила на стол чашки, вазочку с печеньем и конфетами.
- Чай пить будем. А то разговор долгий у нас намечается.
Я уселся за стол, тут же передо мной появилась чашка с чаем.
- Расскажите, что случилось с Власовой сестрой?
- Лучше ты расскажи, что видел.
- Я? Я пытался к озеру выйти, заблудился. А потом появилась она... Она вывела меня к озеру. А мне так жарко было, просто невмоготу, я полез купаться...
- А во сне? - перебила меня Тихоновна, - во сне сегодня что приснилось?
Я попытался пересказать видение, а тётушка усмехнулась:
- Вот тебе и ответы.
- Но почему? За что её эта бабка утопила?
- Ведьма она. Ей для обряда нужна была девочка-утопленница. Родители-то ихние, Власа и Анютки, в колхозе целый день пропадали. Анютка маленькая совсем, а Влас - шалопай был. Как с утра уйдёт к друзьям, так до полудня и шатается по деревне. В обед придёт, Анютку кое-как накормит и опять уходит. А она одна сидит плачет. Уж родители уговаривали, упрашивали его, только Влас ни в какую - я вам в няньки не нанимался! Стали родители думать, как им быть.
Тут мне что-то и самому совестно стало. Я ведь тоже за Варькой ходить не хочу, а она моя сестрёнка младшая.
- А через три дома от них, - продолжила Тихоновна, - избушка Огарихи стояла, считай на самом краю деревни. Там сейчас только заросли шиповника да жасмина. Никто толком и не знал, откуда взялась эта сгорбленная старуха, появилась в один прекрасный день, как будто бы всегда тут и была. Наши деревенские поначалу приглядывались, бабы судачили, а потом успокоились, мало ли откуда старуха пришла, хоть бы из соседнего Лютова. Сама Огариха почти ни с кем разговаривала, жила себе тихонько и жила. Но ещё крепкая была, в силах, несмотря на возраст. И в огороде ворошилась, и в магазин сама шастала. Вот и решили Власовы родители попросить её за Анюткой походить.
Огариха согласилась, только условие поставила, денег она не возьмёт, будет только столоваться у них в доме, да ещё, чтоб Анна слушалась беспрекословно. Мать с отцом обрадовались, тоже сразу согласились.