— Слышь, мужик, сейчас получишь! — Наступает на меня, но рост мелковат, и единственное, чему она может угрожать — это моей грудной клетке. — У меня бита в машине есть.
— А у меня пистолет, — отвечаю ей и, отодвинув полу пиджака, указываю на оружие.
После аварии, случившейся полгода назад, и в которой пострадала дочь Ады, теперь всегда либо в бардачке, либо с собой ношу пушку. Так безопаснее, если охраны рядом нет.
— Не угрожай мне! — рычит, когда шок от увиденного проходит. — Я… Я пуганая! И тоже стрелять умею!
— Из биты? — подсказываю ей, отчего её лицо становится бордовым.
— Не беси меня, мужик! Я страшная в гневе. ДПС вызывать будем? — Злится на меня и зубами скрипит.
— Обойдёмся, — вздыхаю устало. — Давай посмотрим, что и как у нас. Посчитаем. Обменяемся номерами и разъедемся. — Ну что… будем смотреть? — спрашиваю рыжую.
— Да, — оскаливается она. — Обидел мою девочку, идиот! Ничего, родная, мы ему отомстим, — гладит она капот своего автомобиля.
И пусть виновата девчонка, денег я с неё не возьму. Припугну суммой немного, чтобы смотрела впредь, куда едет, но ничего брать не стану. А смысл? Заплатит из кармана родителей, да забудет.
— Сколько?! — вопит она. — Три миллиона?! За одно крыло и фару?
— А ты чего хотела? — с вызовом спрашиваю. — Такой автомобиль только у меня и ещё у одного человека в стране. Детали из Мексики идти будут.
— Ч… чего?!
— Телефон записывай. Как соберёшь сумму, набери. — Пользуясь её шоком, беру её смартфон и свой номер набираю, делая дозвон. — Я кину счёт.
— Но я же не виновата! — восклицает она, чуть ли не плача.
— Здесь сплошная, рыжая, — вновь указываю на разметку. — Ах да, ещё миллион за моральную компенсацию.
— Моральную компенсацию?! — округляет глаза и готова меня убить. — Тут же можно в обычной автомастерской выпрямить! И всё! Это тысяч двадцать или тридцать стоить будет. Да покрасить.
— Не хочу чинить. Хочу новое. — Вредничаю.
— Иди в баню! — не сдерживается она, но возвращается, чтобы забрать свой телефон из моих рук. — Иди к чёрту, мужик! Я, может, хочу быть владельцем завода сырков! Но не всё в этой жизни, как ты хочешь! — и, развернувшись, идёт к своей машине. Садится и уезжает.