Три главных принципа теории "официальной народности" были сформулированы в 1832 году графом Сергеем Семеновичем Уваровым, годом позже занявшим кресло министра народного просвещения. Тремя китами новой культурно-политической доктрины объявлялись: "православие, самодержавие, народность". Сегодня мы остановимся на последнем пункте этой знаменитой триады.
Уваров не был первым
На самом деле, Уваров был не первым, кто начал думать в "охранительном", если можно так выразиться, направлении. Аналогичными идеями был проникнут коронационный манифест Николая I от 22 августа 1826 года, а также последующие официальные акты, в которых обосновывался приоритет православия и необходимость для России самодержавной формы правления. На долю Уварова досталось только прибавить к православию и самодержавию "народность".
За народность выступали все
Понятие "народность" было известным и популярным в интеллектуальных кругах николаевской России. За народность ратовали тогда все направления общественной мысли - от консервативной до леворадикальной, пишет историк В.А. Федоров. Однако они вкладывали в это понятие свое содержание.
Левые радикалы (революционные демократы 1840-1850-х годов) понимали народность как демократизацию национальной культуры и просвещение народа в духе передовых идей, правящих миром. Они стремились к социальным преобразованиям и видели в народе свою главную политическую опору.
Славянофилы тоже рассматривали народ в качестве субъекта дальнейшего развития страны, но стремились отыскать в его проявлениях черты самобытности России, которыми она, в принципе, отличалась бы от Запада. На этом поприще со временем они углубились в религиозную философию, чем окончательно увели свои поиски в сторону от реальности.
Консерваторы и народность
Как уже было сказано, представители консервативно-охранительного направления тоже пытались приспособить народность к своим целям. В России шел рост национального самосознания, и если раньше на народ смотрели как на податную массу, то в новых условиях этот неоцененный капитал можно было использовать с новой стороны, представляя обывателей приверженцами православия и самодержавия.
В таком подходе имелась своя логика - в широких народных массах, особенно среди крестьянства, господствовала религиозность и наивный монархизм. Теория "официальной народности" ставила задачей расширить и укрепить в народном сознании эти убеждения.
Другим "оселком" теории графа Уварова (человека, кстати, европейски образованного) было чувство патриотизма, которое под влиянием государства трансформировалось в "казенный национализм".
"Недаром еще декабристы, называя себя "истинными и верными сынами отечества", тем самым стремились отмежеваться от казенного, "квасного" патриотизма", пишет В.А. Федоров.
Как можно быть "за" и "против" одновременно
Недостатком, если ни сказать "родовым пятном", теории "официальной народности" было утверждение о "законности" существовавшего на тот момент в России социального строя, и в первую очередь крепостничества. Идеологи теории Уварова, и, в первую очередь он сам, объявляли крепостное право "естественным" состоянием, "древом, осеняющим церковь и престол" и одним из самых важных устоев России.
Минпросвет Уварова не проводил, конечно же, социологических замеров и даже не интересовался, что думает о крепостничестве крестьяне. Между тем, даже Николай I говорил о крепостном праве как о "зле, для всех ощутительном", и понимал необходимость его отмены. С другой стороны, царь был во то же время главным вдохновителем "официальной народности".
P.S.
Не говорит ли это о том, что Николай Павлович и его утонченный министр народного просвещения просто запутались в том, что им делать, как дальше быть и в каком направлении вести страну? Уваров рассматривал свою теорию как "последний якорь спасения", "умственную плотину" против проникновения в Россию с Запада "разрушительных идей". Шеф жандармов А.Х. Бенкендорф, зарывши голову в песок, писал странные вещи накануне проигрыша в Крымской войне и реформ Александра II:
"Прошедшее России удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается будущего, - оно выше всего, что только может представить себе самое пылкое воображение".
P.P.S.
Будущее России действительно превзошло самые смелые ожидания прибалтийского немца и русского генерала Бенкендорфа: царская Россия погибла в предсмертных муках, а бывшие крепостные заняли троны в Кремле, ведомые на революционные всплески все теми же западными идеями. Может, они неистребимы, эти идеи? Или у нас до сих пор своих не хватает?
А что вы думаете по этому поводу? Высказывайтесь в комментариях, ставьте лайки и будьте здоровы
О неточностях и опечатках сообщайте автору