Селим осторожно поднял бесчувственную Нурбану на руки, как поступают с невероятно хрупкой и ценной ношей, понёс в покои и бережно положил её там на кровать.
Спустя короткое время по коридорам дворца к султанше спешили дворцовые лекари во главе с Джувайрией-хатун.
Торопливо войдя в комнату, главная лекарша скомандовала подать ей чистую воду и полотенца. Тщательно намывая руки, она не сводила своего опытного взгляда с султанши, прислушиваясь к её неровному дыханию.
Закончив осмотр, Джувайрия-хатун, ни слова не сказав, направилась на террасу, где стоял в ожидании Селим.
Поклонившись, главная лекарша без тени улыбки произнесла:
- Шехзаде, Нурбану-султан беременна. Однако её состояние меня тревожит.
Отрешённый взгляд Селима оживился, и молодой мужчина обратился к врачевательнице с благодарными словами:
- Джувайрия-хатун, спасибо! Ты принесла мне чудесную новость! Да возблагодарит тебя Аллах! Проси у меня, что хочешь! Однако, делай всё необходимое, чтобы Нурбану-султан и малыш не пострадали.
- Благодарю Вас, шехзаде, клянусь, что сделаю всё, что от меня зависит, и с помощью Аллаха госпожа вскоре произведёт на этот свет дитя, - заверила Селима главная дворцовая лекарша.
…Нурбану застонала и открыла глаза. Тут же к ней подошла молодая помощница Джувайрии-хатун и заботливо, с деловыми нотками в голосе, спросила:
- Как Вы себя чувствуете, Нурбану-султан?
-Что со мной? – слабо промолвила султанша и, вспомнив недавние события, заплакала.
- Нурбану-султан, Вам нельзя расстраиваться…Позвольте высказать Вам слова сочувствия…Хюррем-султан не вернёшь… Вы должны взять себя в руки…- лепетала она, усугубляя страдания госпожи и в завершении торжественно объявила: Вы беременны!
Издав очередной всхлип, Нурбану дико взглянула на лекарку, резко отвернулась, и залилась новыми слезами.
Не ожидая такой реакции от госпожи, молодая помощница растерялась и, запинаясь, забормотала:
- Успокойтесь, госпожа, Аллах посылает Вам утешение, иншалла, родится новый шехзаде…
После этих слов плач Нурбану превратился в тоскливый вой.
В одночасье на её хрупкие плечи свалился груз, казавшийся ей непосильным. Именно сейчас, когда горечь от утраты близкого человека была безгранична, судьба посылала ей ещё одно испытание – беременность, которой она теперь не желала.
Горькие думы одолевали Нурбану, но внезапно её пронзила мысль: а как бы Хюррем-султан повела себя в такой ситуации? Нурбану перестала плакать, и в её сознании всплыл образ незабвенной Хюррем-султан. Великая госпожа смотрела на Нурбану своим колдовским взглядом изумрудных глаз, излучающих ум и доброту, и наставляла: “Будь сильной! Не позволяй отчаянью одолеть тебя, иначе, проиграешь”.
Видение оказалось таким явным, что Нурбану вытерла слёзы, приподнялась на локтях с подушки, уставилась в потолок и, счастливо улыбнувшись, прошептала:” Я буду, госпожа, я обязательно буду сильной…”
Громкий голос молодой лекарши заставил Нурбану вздрогнуть и возвратиться в реальный мир.
- Нурбану-султан, пожалуйста, не вставайте, Джувайрия-хатун велела Вам лежать!
Нурбану перестала улыбаться и послушно улеглась в постель.
- Подай мне воды, хатун, - попросила она девушку и жадно припала к поднесённому кубку.
Опустившись на подушку, Нурбану осторожно положила руку на живот и задумалась. Там, внутри неё, зародилась маленькая, ни в чём неповинная жизнь, которая очень нуждалась в защите. Кто, как не мать, мог уберечь дитя и позволить ему прийти в этот прекрасный мир. И Нурбану поклялась себе сберечь зародившуюся в её чреве жизнь. А решение, кому суждено родиться, мальчику или девочке, будет принимать Всевышний. Так думала Нурбану.
Однако, почувствовав себя лучше, она всё же достала свой заветный талисман и долго уговаривала его превратить зародившего человечка в девочку. И талисман откликнулся, засветившись слабым сиянием под немигающим взглядом Нурбану!
Предстоящая поездка в столицу была тяжёлой и безрадостной. На страдающего Селима было больно смотреть. Он был очень близок с матушкой с самого детства, и внешне являлся её копией. Кто знает, может, султан Сулейман ещё и поэтому благоволил ему, а недруги Хюррем именно его среди всех её детей недолюбливали без всякой причины.
Джувайрия-хатун высказала шехзаде опасение по поводу дальней поездки беременной госпожи, и он запретил Нурбану покидать Манису. Нурбану, услышав слова Селима, закрыла лицо руками и тихонько заплакала, покачиваясь из стороны в сторону, словно тонкая былинка от налетевшего ветра.
Хрупкие вздрагивающие плечи султанши и еле слышный плач, словно писк маленькой птички, заставили сердце Селима сжаться от жалости, и он изменил своё решение и позволил Нурбану поехать, чтобы отдать последние почести Хюррем-султан.
Находясь в безмерной печали, Нурбану всё же заметила, как сильно изменился повелитель. Бескровное лицо выражало скорбь, некогда живой сверкающий разнообразием чувств взгляд, погас, словно светлый лик Сулеймана исчез со смертью любимой жены.
Безутешная Михримах-султан нашла в себе силы поговорить с братом и его фавориткой. Женщины даже обнялись и поплакали друг у друга на плече.
Михримах-султан и Рустем-паша после церемонии похорон пригласили обоих братьев к себе во дворец. Селим принял приглашение, а Баязет отказался, спешно покинув Топкапы.
Во дворец Рустема и Михримах Селим приехал с Нурбану.
Перед трапезой Рустем-паша не удержался и, припомнив глубоко засевшую обиду, произнёс:
- Шехзаде, позвольте поблагодарить Вас за оказанную бывшему конюху честь отужинать с ним.
Находчивый Селим не растерялся и с преувеличенным почтением обратился к зятю:
- Рустем-паша, помнишь ли ты всё, о чём написано в Константинопольском договоре между османским государством и эрцгерцогством Австрии?
- Конечно, шехзаде, - с любопытством взглянул Рустем на Селима.
- А помнишь ли ты, что эрцгерцог Фердинанд I в этом документе признал Сулеймана своим “отцом и сюзереном”, а великого визиря Османской Империи своим братом и равным по рангу? Надеюсь, что ты также не забыл, Рустем-паша, что эрцгерцог Фердинанд, которому ты стал братом, является также братом императора священной римской империи Карла V. Так, значит, ты брат императора! Какое значение теперь имеет твоё прошлое? – торжествовал шехзаде.
Заносчивости и обидчивости Рустема-паши и след простыл. Он самодовольно ухмыльнулся, почесал бороду и окинул всех снисходительным взглядом. Михримах-султан с благодарностью посмотрела на брата, снявшего камень с души её мужа.
Селим и Нурбану возвращались в Манису не с таким тяжёлым сердцем, как покидали её.
Боль от утраты сменилась чувством гордости за Хюррем-султан. Толпы народа вышли на улицы столицы, чтобы отдать последнюю дань уважения госпоже, которая сделала многое для процветания Стамбула, построила несколько мечетей, открыла школу, больницу, организовала дом для умственно отсталых, а также открыла бесплатную кухню для нищих, банный комплекс и фонтаны с питьевой водой. Добрую память оставила она о себе на века! Нурбану поклялась продолжать благие дела Хюррем-султан!
Возвратившись домой, Селим и Нурбану окунулись в новые дела и заботы.
Но жизнь не топчется вяло на месте, а бодро бежит вперёд и любит преподносить сюрпризы.
Неожиданно для всех вдруг заболела Джанфеда-калфа. Газанфер-ага второй день ходил темнее ночи. Вчерашним утром его жена почувствовала себя плохо, и он надеялся, что это недомогание несерьёзно и скоро пройдёт. Спустя два дня Джанфеде стало хуже. Сегодня в обед Газанфер подошёл к лежащей на кровати супруге и взялся за её пульс.
В холодной руке его не было. Лишь после нескольких секунд он нашел еле заметную редкую волну. Газанфер глянул на белые губы и крылья носа жены и выскочил из комнаты. Страх сковал его сердце. “Почему я был так беспечен и не позвал сразу лекаря? – корил он себя.
В коридоре он встретился с Нурбану, которая шла справиться о здоровье Джанфеды, услышав от Девлет-хатун, что калфа вроде бы приболела.
- Газанфер-ага, ты что такой расстроенный? Не случилось ли чего плохого, упаси Аллах? – поинтересовалась она у мужчины.
- Случилось, Нурбану-султан, - нахмурившись, промолвил он. – Тяжёлый недуг подкосил мою Джанфеду. Вторые сутки не ест и не пьёт, всё нутро её выворачивает наружу даже от глотка воды.
- Что ж ты молчал, Газанфер, почему сразу не позвал лекаря? – всполошилась Нурбану.
- Мы думали, что пройдёт, может, съела что-нибудь, а ей всё хуже, - угрюмо проговорил Газафер.
Нурбану велела служанке срочно позвать в комнату калфы Джувайрию-хатун и сама заторопилась к Джанфеде. Войдя, Нурбану присела рядом с ней и встретилась с её благодарным взглядом.
- Ну вот, Нурбану-султан, нежданно-негаданно одолела меня хворь. Кто же позаботится о Вас, если…
Договорить ей не дал стук в дверь, и в комнату вошла главная дворцовая лекарша. Попросив всех выйти, она приступила к осмотру женщины.
Нурбану с Газанфером, не желая расходиться, остались в коридоре, пытаясь отвлечься беседой, что слабо им удавалось.
Через полчаса из комнаты вышла Джувайрия-хатун и многозначительно посмотрела на Нурбану.
- Нурбану-султан, мне необходимо с Вами переговорить.
- Джувайрия-хатун, что с моей супругой? – перебил врача Газанфер, не выдержав томления.
- Всё хорошо, Газанфер-ага, Джанфеда-хатун скоро поправится, - мягким голосом успокоила его лекарша и позволила пойти к супруге.
- О, Аллах всемогущий, благодарю тебя! – радостно воскликнул мужчина и поспешил к жене.
Оставшись наедине с Нурбану, Джувайрия-хатун, понизив голос, стала говорить.
- Нурбну-султан, я с уверенностью могу сказать, что Джанфеда-хатун беременна. Я теряюсь в догадках, как это могло произойти. Однако, как лекарь, могу сказать, что Газанфер-ага либо не является евнухом, что невозможно, потому что их тщательно проверяют перед направлением на службу в гарем, либо, что нередко случается, во время операции он попал к нерадивому и неграмотному лекарю, и тот выполнил свою работу непрофессионально. Правда, есть евнухи-кхаси, которые подвергаются незначительным вмешательствам, однако, эта процедура всё равно не даёт им возможности иметь детей. Но теперь это не важно. Беда в том, что, если шехзаде узнает, то по законам гарема он отдаст приказ подвергнуть Газанфера-агу повторной серьёзной операции, которую взрослый человек может и не выдержать. К тому же, если его ребёнку позволят появиться на свет, его ждёт незавидная судьба. Нурбану-султан, что делать?
Нурбану, едва скрывая радостные чувства, наклонилась к Джувайрии-хатун и доверительно заговорила:
- Джувайрия-хатун, я очень ценю и уважаю Вас. Благодаря Вашему опыту, знаниям и усердию я вновь обрела долгожданное счастье - беременность. Да вознаградит Вас за это Всевышний! Шехзаде Селим и я щедро отблагодарили Вас. Джанфеда-калфа многие годы верно служит мне, и Газанфер-ага предан шехзаде. Очень не хочется причинять им боль. Да и невинное дитя не должно пострадать из-за нерадивости врача. Ах, если бы все были такими как Вы, Джувайрия-хатун! Давайте поступим так. Мы ничего не скажем шехзаде. Это будет наш секрет. Надеюсь, Аллах простит нам его! Я подумаю, как поступить дальше и сообщу Вам.
Джувайрия-хатун, будучи строгой, но доброй женщиной, да ещё польщённая похвалой госпожи и огромным денежным вознаграждением за излечение султанши, охотно согласилась сохранить беременность калфы в тайне.
Уладив дело с лекаршей, Нурбану направилась в комнату Джанфеды и Газанфера. Там царила печальная атмосфера. Джанфеда плакала, уткнувшись в грудь мужа, а он растерянно гладил её по голове.
- Джанфеда-калфа, успокойся, тебе нельзя нервничать, - строгим голосом, еле сдерживая улыбку, произнесла султанша.
- Госпожа, Вы всё знаете? Что же теперь делать? Я ни за что не избавлюсь от своего ребёнка и никому его не отдам! Он слишком дорог мне, я уже его люблю! Я и подумать не могла, что Аллах пошлёт мне такое счастье, да ещё в моём возрасте, - заливалась слезами Джанфеда.
- С чего ты взяла, что тебе нужно будет расстаться с ребёнком? – спросила женщину султанша.
- Госпожа, я знаю, о чём Вы хотите сказать. Шехзаде Селим любит Вас и прислушивается к Вашим словам, однако, в этой ситуации Вы бессильны. Законы гарема очень строги, и шехзаде, к сожалению, не властен над ними и сам подчиняется Шейх-уль- исламу, - обречённо проговорила Джанфеда.
Газанфер молчал, его чувства выдавали лишь ходившие ходуном желваки на щеках.
- Джанфеда, Газанфер, нельзя поддаваться унынию, из любого трудного положения нужно пытаться найти выход, и он обязательно появится, - подбадривала семейную пару Нурбану. – Так учила меня Хюррем-султан, - грустно добавила она.
- Послушайте, что я вам скажу. Мы не станем ничего говорить шехзаде, сохраним беременность Джанфеды в тайне. К тому же этим мы избавим и шехзаде от излишних переживаний. Думаю, ему нелегко было бы отдать страшные приказы по поводу Газанфера и его дитя. О беременности знает только Джувайрия-хатун, но я уверена, она будет молчать. Когда подойдёт время малышу появиться на свет, я поговорю с шехзаде и расскажу ему, сколько я вижу в приюте, который взяла под свою опеку, детей-сирот, желающих иметь семьи. Ваша семья дружная и крепкая. Я попрошу шехзаде позволить взять вам малыша из сиротского дома, он разрешит, даже не сомневайтесь. Ваш новорожденный ребёнок будет представлен, как взятый из приюта. Скрыть беременность Джанфеды и роды не составит труда. Как вам такой план? – вздохнула Нурбану и победоносно улыбнулась.
Газанфер и Джанфеда, замершие в оцепенении, наконец, пришли в себя и бросились обнимать султаншу и целовать ей руки.
- Благослови Вас Аллах, Нурбану-султан! Пусть он пошлёт Вам и Вашим детям счастье! Пусть Ваш жизненный путь будет долгим и гладким! – нескончаемо сыпались на Нурбану слова благодарности из уст семейной пары.
- Я очень рада за вас, пусть Аллах и вам пошлёт большое счастье! – искренне сказала Нурбану.
- Госпожа, а в приюте на самом деле много маленьких сирот? – спросила, сделавшись серьёзной, Джанфеда.
- К сожалению, да, Джанфеда, - вздохнула султанша, - я всеми силами стараюсь улучшить их быт, они не испытывают нужды в еде, одежде, я оплачиваю их обучение. Однако, ничто не заменит им любящих родителей, которых они лишились по разным причина.
Джанфеда бросила быстрый взгляд на мужа, и Газанфер, оценив его правильно, решительно сказал:
- Нурбану-султан, мы и вправду возьмём малыша из приюта, пусть будет нашему ребёнку братом или сестрой!
Джанфеда стала рядом с супругом и склонила голову ему на плечо.
Аллах был доволен всеми, находящимися в этой комнате, и благословил их!