Дверь нашей редакции распахнулась, и в нее вошел молодой человек наполеоновского роста, который старался высоко держать свою голову на короткой шее. – Кто из вас разбирается в поэзии? – задал он вопрос. Мы все немного опешили от его напора, но на своем веку нам приходилось слышать и не такое. – Были бы стоящие стихи, может быть, тогда и поэзию в них обнаружили бы, – парировали мы его выпад. – Если сами не сумеем разобраться, тогда соседей на помощь пригласим, – добавил я шутливо. – Не надо тревожить соседей! – категорично заявил наш новый знакомый. – Если что-то покажется непонятным, я вам сам все объясню. С этими словами парень бухнул ко мне на стол толстую тетрадь. Затем поудобней расположился в кресле и заявил с королевской щедростью: – Наслаждайтесь! Мне ничего другого не оставалось, как, открыв первую страницу, окунуться в «мир грез». Только вместо «райского наслаждения» я обнаружил нечто, мало напоминающее слово «поэзия». Я прочел еще несколько страниц: – Молодой человек, вы же