Гарри мне нравится. В отличие от его папы, который женился не на том, на ком хотел, сделав несчастным себя, свою жену и своих детей. А потом много лет фотографировался для этих официальных портретов, симулировал семейное счастье, хотя весь мир знал и про то, что он ходит налево, и к кому конкретно он ходит. Гарри для меня — это мальчик, выросший без мамы. Представьте, каково ему было лишиться матери в 13 и жить потом в холодных британских спальнях среди родственников, замороженных необходимостью «держать лицо». Когда сейчас Гарри говорит, что его родили «для органов», типа, если с Уильямом что-то случится, чтобы можно было сделать пересадку, — я ему верю. Не в то, что так и было, а в то, что он с детства живет с этим ощущением — не холодящим, а даже мертвящим. Ощущением запасного при брате и отце, каждый из которых только и думает, как станет королем и тогда уж «оторвется». Смерть мамы — это травма, а сколько их было до и после, теперь могут узнать все желающие. Но сейчас не о публике