Катастрофическое отступление Красной Армии в начале Великой Отечественной войны заставило главнокомандующего Иосифа Сталина принять решительные меры в отношении офицеров, сдающихся в плен. Так на войне появилась новая категория «злостных дезертиров», которых полагалось немедленно уничтожать.
«Дезертиров расстреливать»
В последние дни трагического лета 1941 года на полковых собраниях Красной Армии был зачитан приказ Ставки ВГК No270, датированный 16 августа. За строками печатного документа можно было узнать гневную тираду Иосифа Сталина с характерными для него оборотами речи. Согласно помете Льва Мехлиса, «отец народов» лично редактировал текст.
Начав с панегирика мужественному командному составу РККА, Сталин быстро перешёл к «позорным фактам сдачи в плен врагу». «Дезертирами» и «трусами» были названы командующий 28-й армией генерал-лейтенант Владимир Качалов, командующий 12-й армией генерал-лейтенант Павел Понеделин, а также генерал-майор Николай Кириллов. Сталин раскритиковал «неустойчивые, малодушные, трусливые элементы» среди командиров и приказал принимать в их отношении самые суровые меры.
«Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров. Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава», – говорилось в приказе.
Главнокомандующий потребовал открывать огонь по сдающимся в плен подразделениям, вплоть до атак с воздуха. Семьи красноармейцев, оказавшихся у немцев, лишались государственной помощи и пособий.
Стоит отметить, что сам термин «злостные дезертиры» Сталин позаимствовал из эпохи Гражданской войны. Правда, в 1919 году красноармейцев, оставивших поле боя, показательно судили, а не расстреливали на месте.
Последствия и оценки
Упомянутые в приказе No270 «факты» базировались на непроверенной информации. Выдвинутые Сталиным обвинения в адрес трёх генералов впоследствии не подтвердились. Как оказалось, генерал-лейтенант Качалов погиб 4 августа во время танкового сражения, пытаясь вырваться из окружения. Двое других военачальников попали в плен при попытке прорыва, а вовсе не сдались немцам по своей воле. В1950-м году Понеделин и Кириллов были расстреляны как «изменники», но после смерти Сталина всех троих полководцев реабилитировали.
Британский историк Макс Гастингс называет положения приказа No270 «драконовскими мерами». По его данным, от рук собственных командиров в годы Великой Отечественной войны погибло около 300 тысяч красноармейцев. Вместе с тем, с сентября 1941 года статистика сдачи в плен действительно пошла на убыль. Однако это можно объяснить не только репрессивными мерами командования, но и тем, что наступление Вермахта потеряло преимущества первых месяцев «блицкрига».
Редколлегия «Военно-исторического журнала», опубликовавшая текст приказа No270 в перестроечном 1988 году, признавала, что в документе есть «перегибы и крайности».
«Сегодня кажется, что семьи даже самых злостных дезертиров и предателей, наверное, ни при чём и их нельзя подвергать такому наказанию, как арест, а семьи красноармейцев, сдавшихся в плен, нельзя лишать пособия и помощи. Дети-то не виноваты», – отмечали авторы публикации.
Жестокость предложенных Сталиным мер хорошо понимали на местах. Из 4,5 миллионов советских военнопленных в годы Великой Отечественной реально в данную категорию было записано всего 100 тысяч человек. Остальные проходили в документах как пропавшие без вести, что позволило их семьям сохранить господдержку.
Оценивая роль приказа No270 в истории войны, нельзя забывать, что основная вина за поражения начального периода лежала не на отдельных командирах, а на стратегических просчётах верховного руководства страны. Кроме того, как заметил поэт Евгений Долматовский, в соответствии с текстом документа «членом семьи злостного дезертира» мог считаться сам Иосиф Сталин – отец старшего лейтенанта, командира артбатареи Якова Джугашвили, попавшего в руки врага ещё в июле 1941 года. Так что, если бы советские генералы вдруг решили арестовать Сталина, формальный повод для этого у них был.