Пока Запад говорит о том, что "реальная безработица в России выше официальной", у них дела обстоят так-то ещё хуже нашего.
Как пишут, последний отчет о занятости в Соединенных Штатах показывает сильные и слабые стороны американского рынка труда. Общая занятость в несельскохозяйственном секторе в декабре увеличилась на 223 000 человек, а уровень безработицы снизился до 3,5 процента. Тем не менее, рынок труда Соединенных Штатов продолжает демонстрировать отрицательный рост реальной заработной платы [шикарное определение падения зарплат - прим. Об этом не говорят], соотношение занятости к численности населения составляет 60,1 процента, а уровень участия в рабочей силе составляет 62,3 процента [сколько из тех, кто может работать готов и может по разным причинам работать - прим. Об этом не говорят]. Согласно BLS, оба показателя показали небольшие чистые изменения с начала 2022 года, и каждый остается на 1,0 процентного пункта ниже своих значений в феврале 2020 года.
При этом в Евросоюзе дела обстоят гораздо хуже.
Последние данные по безработице очень тревожны, но еще больше беспокоит анализ «теневой безработицы». В своем последнем отчете «Перспективы экономики или Европа 2023–2024» UBS показывает значительную разницу между официальной безработицей в зоне евро и скрытой безработицей, возникающей из-за уволенных и незанятых работников, которые не считаются официальными безработными. Официальный уровень безработицы в еврозоне по-прежнему высок и составляет 6,5%. Самый высокий уровень безработицы в Испании (12,5%), за ней следуют Греция (11,4%) и Италия (7,8%).
Безработица среди молодежи также чрезвычайно высока.
Средний уровень безработицы среди молодежи в Европейском Союзе составляет 15,1%, лидирует Испания с 32,3%, Греция с 31,3% и Италия с отдаленными 23%.
Тем не менее, теневая безработица в зоне евро, по данным UBS, составляет в среднем 8,8%, в Испании — 15%, Италии — 8% и Германии — заметно выше 5% по сравнению с официальными 3%.
Существуют различные способы, с помощью которых европейские экономики выводят незанятых рабочих из официальной безработицы. К ним относятся вычитание из показателя безработицы тех, кто не работает, но проходит обучение, контракты с нулевым рабочим днем, контракты с нулевым часом [в рамках этих контрактов работодатель не обязан предоставлять работнику каких-либо минимальных часов для работы - прим. Об этом не говорят] и тех, кто имеет долгосрочный контракт, но отрабатывает по нему всего несколько месяцев. Они не числятся безработными, даже если они получают пособия по безработице.
Как бы мы ни смотрели на эти цифры, они показывают ошибки сильно интервенционного [со стороны государства - прим. Об этом не говорят] и жесткого рынка труда.
Первый источник жесткости — затраты на оплату труда. Высокие налоги на социальное обеспечение и на рабочую силу затрудняют для предприятий сокращение безработицы. Налоговое давление на работодателей настолько высоко в таких странах, как Испания или Греция, что бизнес платит почти 1800 евро за 1000 евро чистой заработной платы. Если мы добавим к высокому налоговому давлению сильное регулирующее бремя и штрафы, это покажет, что система, предназначенная для защиты рабочих, на самом деле оставляет миллионы людей, особенно молодых, "за бортом".
Существуют также серьезные барьеры для снижения безработицы, которые включают очень высокие прямые и косвенные корпоративные налоги, а также языковые и культурные барьеры.
Европейская схема сокращения рабочих мест [очень сложно] получила широкое признание как отличный способ защитить работников во время карантинов, вызванных кризисом Covid-19. Хотя это, безусловно, снизило официальный уровень безработицы, теневая безработица выросла до 21,7%. В Соединенных Штатах на очень гибком рынке труда наблюдался рост безработицы до 14,7% в апреле 2020 года [тоже с манипуляциями - прим. Об этом не говорят]. Однако в Соединенных Штатах повторное открытие экономики привело к быстрому сокращению безработицы с быстрым ростом заработной платы [всё равно инфляция выше этого роста в итоге - прим. Об этом не говорят], в то время как в зоне евро рост заработной платы оставался низким, и продолжает оставаться отрицательным в реальном выражении со значительной потерей покупательной способности заработной платы, усугубленной инфляционным скачком в 2021-2022 гг. В то время как в Соединенных Штатах реальная заработная плата снизилась на 1,1%, в зоне евро номинальный показатель роста заработной платы в третьем квартале 2022 года составил всего 2,1%, что означает отрицательный реальный показатель в 6,8%.
Любопытно, конечно, прочитать взгляд из США на европейский рынок труда, но видя проблемы манипуляций со статистикой в Европе, американцы не готовы увидеть такие манипуляции у себя.