«Властелин колец» – всемирно известный роман Дж. Р. Р. Толкина об удивительном мире Средиземья и головокружительных приключениях его обитателей. Это произведение стои́т у истоков сверхпопулярного на сегодняшний день жанра фэнтези. Толкин был революционером, вернее, пионером данного жанра. Сказочный сюжет, волшебство, магические артефакты он поднял на принципиально новый – взрослый, почти научный уровень. Неудивительно, что его произведение, которое из-за большого объема публикуется в трех частях, до сих пор кружит голову даже искушенным и избалованным читателям.
Успех «Властелина колец» отозвался в Советском Союзе слабым эхом. Советские читатели не имели ни малейшего понятия о фэнтези. Правда, в СССР любили и читали фантастику, в том числе, – научную, но так как это все-таки разные жанры, то любители и ценители произведения Толкина понимали, что он станет культурологическим шоком. Поэтому первая переводчица «Властелина колец» Зинаида Бобырь сделала ход конем: она попыталась загнать волшебный, фэнтезийный мир Толкина в прокрустово ложе научной фантастики. Зинаида Бобырь была талантливой переводчицей: она знала 12 языков и отличалась стахановской трудоспособностью и энергией. И то, что современному читателю кажется фантастикой, для нее было вполне реально. Она даже придумала ученых, которые на полном серьезе пытались объяснить загадку кольца с технической точки зрения.
Зинаида Бобырь была профессионалом своего дела, поэтому коллеги не верили, что «Повесть о кольце» – ее работа. А между тем переводчица в буквальном смысле действовала на свой страх и риск. Цензура бы не пропустила книгу с серьёзной магией. Волшебство «Властелина колец» совсем недетское, и строгие издатели не рискнули бы публиковать книгу с магическим кольцом и продвинутыми волшебниками. К тому же существовала реальная опасность, что бдительные цензоры усмотрят в Мордоре аллюзию на Советский Союзе, а в Сауроне – намек на товарища Сталина.
Нужно было как-то смягчить градус напряжения, и Зинаида Бобырь придала фэнтезийному миру Средиземья антураж фантастики в духе произведений Станислава Лема, который более или менее знаком советскому читателю. Сейчас труд Зинаиды Бобырь назвали бы фанфиком. Однако культурные читатели, несомненно, отнесутся к ее работе более серьезно: ведь это была первая ласточка от Толкина, пробившая железный занавес.