Обещал продолжение про свою дачную жизнь.
Надо сказать, что за годы, которые прошли с моего отъезда из своего дома, до приобретения снова своего же, но уже взрослым, женатым человеком, в сельской местности многое поменялось. Собственно, в детстве я жил не в деревне, а в городе, райцентре, однако у нас было полноценное собственное хозяйство, с огородом, живностью и участками на поле под картошку и в неудобьях под покос. Была корова, были куры и индюк. Индюка запомнил, потому что это был мой злейший враг. Честно скажу, не помню пекла ли бабушка хлеб сама, предположу, что пекла, просто потому, что это было принято. Печка, в любом случае, постоянно в работе, закинуть туда тесто - дело двух минут. Пироги помню, постоянно делала. А больше всего я любил шаньги картофельные. Вот пишу и хочется пойти тесто замесить, давно шаньги не ел, хотя в печке вкуснее, конечно, чем в духовке. Напечëт несколько поддонов шанег и на подоконник, а окна нараспашку, чтобы остужались. Если горячую схватишь зубами, так и нëбо обожжëшь и губы будут, как у нынешних модниц. Ходишь, облизываешься. Молоко, яйца - всë своë. Даже мысли не возникало у людей, покупать в магазине.
В Первомайском же, бывшем Гробово, кур не держали совсем. Село довольно большое, но единственно, кого держали и то немногие, это коровы. Было пару коз ещё, по моему. Кур же не было совсем! В магазин, когда яйца привозили, а это были уже горбачëвские времена и просто так на прилавках не лежало ничего, деревенские шли с вëдрами. Так и различали. Если несëт человек одну картонку с тремя десятками и булку хлеба, значит дачник. А если два ведра яиц, на коромысле, да ещё и булок пять шикарного, надо сказать, белого, хрустящего (слюнки потекли) хлеба, значит местный.
Огороды у людей были у всех, то есть картошка и овощи были свои, кроме тех, разумеется, кто бухал целыми днями. Эти крысятничали по осени - тут морковки надëргают, там картошки нароют. Совхоз то закрылся, почти сразу с развалом Союза. Кто хотел, тот участки в поле брал, но очень многие уже стали отвыкать от сельской жизни. Некоторые работали в соседнем посëлке, там узловая станция большая, работа была всегда. Но были и такие, особенно молодëжь, кто ездил за сорок километров в ближайший райцентр, не свой, просто соседний или же к нам, в Свердловск. Так и получалось, что часть местных, постепенно, сами как дачники стали, приезжать лишь на выходные.
Между прочим, это, в какой-то мере решило вопрос с вымиранием деревни. Зачем насовсем перебираться в дорогой и враждебный город, если можно работать там вахтовым методом, благо, что те, кто не лентяй, машинами разжились довольно быстро.
Ещё, пока был совхоз, правда, работала шикарная, на мой взгляд, столовая. Продукты то все местные, дëшево и вкусно. Как раз, рядом с автобусной остановкой и стоянкой для проезжавших автомобилей. Я уже писал, что как раз там пересекались старый и новый Московские тракты, так что от желающих перекусить отбою не было. Мы и то, когда приезжали, поначалу, сперва в столовку, котлеты с пюрешкой пожевать, а уж потом к себе. Там то, пока печь натопишь, то, сë. Жаль было, когда столовку закрыли. Совхоз развалился, а на трассе всяких шашлычных новомодных пооткрывали. Капитализм пришёл, куда деваться? Напротив нас был настоящий такой, кондовый Сельпо. Домина деревянный, добротный, торговали всем, что душа пожелает. Очень мне нравился, особенно крыльцо такое, высокое, основательное. Даже то, что по ночам там, на этом крыльце, байкеры тусовались, хоть и бесило, но терпимо. Зато такая красота и мощь от этого сельпо исходила, что-то шишковское или из Мамина-Сибиряка. Того и гляди, выйдет из лавки Прохор Громов с Анфисой, а то и с Синильгой. Вместо него, правда, лабаз купили какие-то измельчавшие Ибрагимы. Скупали по дешовке овощи, да, видать плохие торгаши оказались, года не продержались. А домина ещё несколько лет стоял неприкаянный, разбирали его, по досточке.
Народ в селе делился, примерно, на три категории. Трудяги, которые при любом режиме и при любой власти не пропадут, потому что умеют и любят работать. Примерно, 15% таких, столько же ханыг, вообще не работавших, спившихся. Остальные - такой же среднестатистический обыватель, как в городе, как в любой стране. Вот на этих пятнадцати процентах работяг, на мой взгляд, Земля держится. Не на слонах же.