"Коко Шанель не будет, но обязательно останется СТИЛЬ ШАНЕЛЬ – удобная элегантность"
С помощью профессионалов она дважды пыталась создать книгу о себе. Принцип обычный – ее рассказы и профессиональная обработка. Обе попытки потерпели фиаско. И не потому, что профессионалы были не те. Просто каждый из профессионалов понимал, что «гладкое» повествование не вызовет интереса у читателей. А Шанель настойчиво не говорила о детстве и Обазине.
Когда Коко Шанель решила писать сама, она решилась сказать о том, чего не доверила профессионалам.
Отец был ярмарочным торговцем, кочевал из одного городка в другой, мать ездила с ним.
Когда мать умерла, пятерых детей пристроили в приюты. В возрасте 11 лет Габриель, вместе с другими сестрами, оказалась на попечении монашек. «Я обязательно вернусь, приеду за вами», сказал отец. Девочка очень ждала его, верила, что с возвращением отца, наступит новая сытая и веселая жизнь, и никто не назовет ее больше обидным словом сирота, не попрекнет куском хлеба, ведь за нее некому было платить.
«Детские обиды самые сильные и помнятся дольше других, потому что дети обижаются сердцем, а взрослые разумом. Разум способен победить обиду, сердце нет, на нем остаются шрамы, которые не расправишь, как складки на ткани»
Габриель не любила вспоминать Обазин и монастырский приют.
Только один положительный момент пребывания в нем— монахини учили девочек шитью.
И еще, разве могла надиктованная книга стать интересной без упоминания о неудобной лестнице в Обазине?
Эта лестница с одной стороны примыкала к скале, а другая сторона повисала над пропастью. Перил не было, поэтому спуститься вниз было проще, а подниматься нужно было с большой осторожностью. Все так и поступали. Только Габриэль взлетала наверх через две ступени, когда ее никто не видел.
Она нарушала правила. Она нарушала правила всю жизнь!
О таких женщинах, как Коко Шанель, сейчас говорят, - она сама себя сделала. Как?
Выпустившись из приюта, Габриэль с сестрой стали понемногу шить, скорее, чинить одежду. Единственным развлечением после напряженной трудовой недели были походы, по выходным, в кафе — на чай-кофе с пирожными.
Не видя никакого способа изменить свое положение, Габриэль взбунтовалась. Набравшись смелости (наглости) пришла к директору кафе и заявила, что готова здесь петь (в церковном хоре неплохо же получалось).
И она стала пела в этом провинциальном кафе. А залихвастские куплеты с петушиным криком «одарили» ее новым именем – Коко. Может быть не очень звучным, но прославившим Габриэль на весь мир.
Очень много в ее жизни значили мужчины
«Герцогинь много, а Шанель одна», - ответила Габриэль на предложение руки и сердца самого богатого человека Европы герцога Вестминстерского. «Оставить свое дело ради призрачного счастья зваться герцогиней?»
Ей не раз приходилось выбирать между мужчиной и делом. Ведь без работы она была просто Габриэль, а с нею – Коко Шанель.
«Жить на чьи-то деньги, прекрасно понимая, что ты игрушка, которую купили на время, не для меня. Даже позже, когда все-таки именно так жила с Бальсаном, я стремилась к денежной независимости».
Да, мужчины в ее жизни значили очень много. Одни помогали материально, но она всегда возвращала им деньги. Другие, наоборот, без стеснения пользовались её деньгами.
Самая большая любовь – аристократ Артур Кейпел (Бой).
«Он очень много сделал для меня, и главное, не деньги, вложенные в открытие дела, я их сполна вернула, Кейпел сделал из меня меня! Сама я бы не справилась. Он учил, внушал, подталкивал, поддерживал»…
Как она меняла жизнь
«Одежда должна быть удобной», - Это стало кредо для модельера на всю жизнь
«Всегда терпеть не могла дам, закованных в корсеты и ходивших на высоких каблуках. Определенно нет ничего более неудобного, чем каблук под пяткой, тугие, неимоверно стискивающие талию (словно хотели переломить туловище надвое) и создающие выпяченный зад корсеты, множество всяких перьев и цветов на шляпках, длиннющие шлейфы платьев, которые я звала хвостами, турнюры, увеличивающие зады в несколько раз.
Корсеты затягивались горничными, иногда даже вдвоем, все зашнуровывалось, завязывалось, укреплялось, закалывалось, завивалось, подкладывалось, подшивалось… Только чтобы женщина могла медленно пройтись, демонстрируя себя. Что она показывала? Тело, стиснутое китовым усом и множеством застежек? Волосы, уложенные с безумным количеством помады и украшений, да еще и прикрытые огромной шляпой с перьями? Каждый день заново укладывать всю эту роскошь не будешь, а потому от них пахло грязными волосами».
Со всем этим начала бороться возмутительница спокойствия Шанель. Известные мэтры модного дела возмущались, а женщины принимали нововведения. Сначала – удобные маленькие шляпки, потом укороченные платья. Габриэль считала наилучшей длиной – чуть прикрывать колена.
Почему прикрывать? Да потому, что с обратной стороны этот важный сустав выглядит не слишком красиво у подавляющего большинства нашей сестры.
При этом брючный костюм для дам – это тоже Шанель.
А потом были плащи из прорезиненной ткани, - такие удобные и практичные. А еще классический костюм «шанель», который подходил для фигуры любого типа.
Не забудем про бижутерию, введенную в моду модельером.
И, конечно, «маленькое черное платье» - вечная классика. Признайтесь, вы ведь тоже носили такое?
Да, еще духи. Эти «Шанель №5»!
«Турнюры возвышались над задами, превращая женщин в подобие гусынь. Длинные подолы сметали с улиц грязь. Запах пота заглушался духами, которые использовались флаконами».
Она приложила немало усилий, чтобы создать этот уникальный аромат вместо «цветочной клумбы». Нужно было найти парфюмера, привлечь партнеров-фабрикантов, потом провести маркетинговую кампанию. Здесь она часто применяла один ход — в «маленьких шляпках» дефилировали её родственницы, привлекая внимания прогуливающихся дам. А манекенщицы из дома моделей, и сама мадемуазель Шанель, демонстрировали на себе новые духи.
Её выбор флакона с пятым номером стал очень удачным, триумфальным. До сих пор эти духи – самые раскупаемые в мире.
Мода – это то, что можно носить
Революционерка по духу, она на дух не переносила изыски модельеров, целью которых было одно – выделиться из общей массы любым путем.
«Когда по подиуму с сознанием большой значимости важно шествуют угловатые дылды в мешках из-под картошки, увешанных старыми консервными банками или обрывками газет, я задумываюсь: стал бы сам кутюрье надевать вот такое или нарядил бы в свой «шедевр» жену? Уверяю вас, НИКОГДА! Зачем же выдавать это за моду… Господа, не смешивайте театр и жизнь, это не одно и то же».
И еще об одной черте характера Габриэль следует упомянуть.
Став богатой, она многим помогала, причем не трубила об этом на всех углах.
Когда выписывала чек в 300 тысяч франков для труппы и постановки спектакля Дягилеву, тот даже не поверил, как сейчас любят говорить, в аутентичность этого документа.
Она помогала многочисленным родственникам, содержала некоторых друзей.
Коко была счастлива, что может помогать, что у неё уже достаточно средств, чтобы оказывать помощь.
Книгу пересказать невозможно, хотелось лишь поделиться моментами, которые, на мой взгляд, значимы.
И еще, в заключение
Впечатлениями от книги поделилась Людмила Карепова