Рассказ по мотивам страшной, мистической истории, которой поделился Сергей К.. Но прежде короткое сообщение.
Если вы хотите выразить свою благодарность за мою работу, то можно это сделать, отправив донат через красную кнопку «ПОДДЕРЖАТЬ».
А теперь слово очевидцу тех страшных событий.
Был в моей жизни один довольно неприятный случай, после которого поверил в существование духов, сущностей из славянской мифологии, до того момента известных мне лишь по картинкам в книжках и рассказам бабушки у печки. Врать не буду, и сейчас точно не ведомо, с кем тогда пришлось столкнуться на середине брода через тихую речку — с водяным, мавкой, бродницей или ещё с кем-то из многочисленного, темного семейства водяной нечисти. Но встреча эта оставила в душе холодный, отчётливый шрам — как от прикосновения мокрой, илистой лапы.
Однако после происшествия, которое могло закончиться печально, дал себе зарок, до сих пор твёрдо соблюдаю: ночью на любой водоём — реку, озеро, пруд, даже на лужу, оставшуюся после дождя — ногой ни шагу. Тьма над водой — это уже не просто отсутствие света. Это иная стихия, в которой просыпаются старые хозяева.
Произошло это давно, ещё в сонные, пахнущие бензином и травой советские времена. Приключилось в Рязанской области, в окрестностях посёлка Шилово. А если быть более точным, то на речке Пара (приток Оки), в том месте, где в неё вливается ручей Колчевник. Места там были — загляденье: пойменные луга, дубравы, тишина, нарушаемая только криком коршуна да всплеском рыбы. Но и тишина та была особенной, многослойной — в ней всегда слышалось чуть заметное журчание воды, шепот прибрежного камыша.
Мне в ту пору только шестнадцать лет исполнилось, считал себя уже вполне самостоятельным, уверенным, непугливым. Юность — это такая пора, когда страх отступает перед жаждой приключений, а темнота кажется не угрозой, а всего лишь декорацией для собственной храбрости. Была тёплая летняя ночь, а я шагал по пахучим, отдающим медом и полынью полям, направляясь домой — возвращался из Шилова в свою деревню. Загулялся с поселковыми друзьями, время пролетело незаметно, спохватился, когда на улице уже совсем стемнело, и в открытые окна деревянных домов смотрела не просто тьма, а нечто густое, бархатное.
Было два варианта попасть домой. Если двигаться по дороге, то это довольно длинный путь, около 20 километров. Коли не будет попутки, и никто не подвезет, то шагать в гордом одиночестве предстояло несколько часов. Наверное, только перед рассветом можно было добраться к родному порогу.
А вот если направиться другим путём, напрямик, через поля, то в этом случае расстояние будет существенно короче — примерно 6-7 километров. Естественно, я выбрал второй вариант. Юношеская логика была железной: зачем петлять, если можно срезать? О том, что самые короткие пути часто ведут в опасные места, я тогда не задумывался.
Ночка выдалась тёмная, хотя с неба и светил увесистый рожок серебристого месяца, но было довольно облачно, и ночной фонарь часто прятался за рваные, куда-то несущиеся облака, и тогда окрестности погружались во совершенно непроглядную, почти физически ощутимую тьму. Я шел, напевая себе под нос, прислушиваясь к ночным шорохам — не из страха, а из любопытства. Казалось, весь мир принадлежит мне одному.
Время на часах приближалось к полуночи, к тому самому часу, когда, по словам бабушки, «не своя тень за плечами вьется», когда я дошёл до тихой речки Пара. В это время её берега были окутаны пеленой легкого, стёганого тумана, стлавшегося над самой водой. Река дышала прохладным, сырым запахом водорослей, ивы и чего-то древнего, илистого. Прошёл вдоль заросшего тальником берега до брода, который когда-то мне отец показал. В том месте течение совсем тихое, еле ощутимое, глубина от силы — метр, ширина от берега до берега максимум метров двадцать. «Здесь, сынок, даже баба с корытом переедет», — шутил он. И ведь переезжали.
Я быстро разделся, чтобы вещи не намокли, собрал всё кучкой в рубаху, поднял над головой, начал спокойно переходить, сетуя на то, что здесь всё основательно заросло травой, кувшинками. Вода была тёплой, почти парной у берега, но по мере углубления становилась всё холоднее, цепкой. Прошёл до середины брода, где вода доходила до груди. И вот тут, в самой сердцевине реки, я вдруг ощутил необъяснимую пустоту вокруг себя. Звуки ночи — стрекот сверчков, шелест листьев — словно отступили, приглушённые водой и туманом. Осталось только тихое бульканье у моих ног и собственное, вдруг участившееся дыхание.
Вдруг, сквозь этот ставший неестественно громким стрекот сверчков, я услышал довольно громкий всплеск. Не обычный плеск рыбы, а тяжелый, сочный звук, будто в воду швырнули мешок с мокрой глиной. Похоже, возле самого берега кто-то большой и тяжелый нырнул в воду.
Остановился и посмотрел направо, в сторону звука. Месяц светил слабо, скрываясь за облако, но я все же смог рассмотреть на водной поверхности что-то тёмное, крупнее бобрового следа. Кто-то беззвучно, без единого всплеска, плыл в моём направлении, оставляя за собой не рябь, а крупную, расходящуюся V-образную волну. Подумал: «Кто это, и что забыл на мелководье, посреди травы? Пьяный? Безмозглый рыбак?»
Тут же, чтобы прогнать внезапно подкравшуюся робость, громко, даже грубовато крикнул: «Эй! Кто здесь?»
Однако в ответ послышался лишь настойчивый стрекот сверчка. Неизвестный остановился недалеко от меня, метрах в шести, замер, как торчмя торчащая из воды коряга. Молчит. Над поверхностью что-то темнеет, возможно, голова и плечи. Пытаюсь разглядеть лучше, щурясь, но темнота и туман, словно сговорившись, не позволяют этого сделать. Вижу только смутную, расплывчатую тень, которая, мне почудилось, смотрела прямо на меня. И в этой тени не было ничего человеческого.
И тут неизвестный исчезает. Не ныряет, а именно исчезает — тень мгновенно опадает, растворяясь в черной воде. И через мгновение что-то скользкое, жилистое и ледяное касается моих ног ниже колен, резко дёргает на себя, с силой, которой я не мог ожидать ни от какой рыбы! Я ухожу с головой под воду, захваченный врасплох, не успев вдохнуть. Начинаю глотать её, захлёбываться. Меня затягивает вниз, в холодную, липкую мглу. Пытаюсь достать ногами до дна, чтобы оттолкнуться и выскочить вверх, но не могу — ноги бьют в пустоту. Подо мной какая-то бездна, хотя здесь, на броде, её в принципе не могло быть! А сверху, в лунном свете, пробивающем толщу воды, хорошо различим чей-то большой, тёмный силуэт.
Не знаю, как, но повезло - я всё же смог зацепиться за толстые, упругие стебли лилий или кувшинок, с их помощью вырваться на поверхность, кое-как, царапая тело о подводные коряги, вылезти на брод. Затем, жадно глотая воздух, который обжигал легкие, и откашливаясь, побежал, вылетел пулей на берег. Отскочил на несколько метров от уреза воды, резко развернулся, сжав кулаки, чтобы встретить опасность лицом к лицу. Однако никого не увидел... Только луна выглянула из-за туч и осветила пустынную, гладкую поверхность реки, будто ничего и не было. Ни ряби, ни волн. Лишь кувшинки покачивались на едва заметной зыби.
Сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди, стуча в висках и в горле. Испытывать судьбу дальше не стал и бросился бежать, не оглядываясь, чувствуя за спиной ледяной, пристальный взгляд из тёмной воды. Домой пришёл в одних трусах, грязный, в тине, с трясущимися руками. Трясло меня долго, даже когда уже рассвело и запели петухи, внутри всё мелко дрожало от ужаса, смешанного с диким, животным облегчением.
И тут я вспомнил, как в прошлом году Вадик, десятилетний мальчуган, рассказывал, что с ним случилось на реке. Тем утром он зашел за одним приятелем, за другим, но их не оказалось дома. Тогда решил, что все ушли на речку и побежал туда, но друзей там не было. Однако в просвете тальника, возле самой воды, увидел странное существо, которое сидело на корточках. Вид у существа был ужасный — голова большая, приплюснутая, как у лягушки, а тело, как у человека, но зеленоватого цвета, покрытое слизью и водорослями. Увидев мальчика, существо резко, беззвучно нырнуло в воду. Конечно, Вадику никто не поверил, смеялись над ним, ещё долго подшучивали, дразнили «лягушколовом». А теперь, оказывается, возможно, пацан говорил правду. Его история, которую мы все считали плодом детской фантазии, вдруг обрела жуткую, материальную плоть.
Однако кто на меня напал и, скорее всего, пытался утопить, до сих пор неизвестно. Потом с ребятами ходили на этот брод, даже мою рубашку нашли на ивовом кусте, будто её кто-то аккуратно развесил, но сколько ни бродили, каких-то следов, а также омута или ямы так и не обнаружили. Это довольно широкий брод, где до постройки моста всегда народ, даже на телегах, переезжал с берега на берег. Дно было твердым, песчаным, без всяких ям. И это было самое странное.
А там, кто его знает, с кем довелось мне той ночью повстречаться. Но в одном я точно уверен: это был не человек. Это было Нечто. Древнее, как сама река, и абсолютно чуждое. Оно не хотело ни грабить, ни пугать. Оно просто защищало свою территорию. Свои воды. Свой ночной покой. А я, самонадеянный дурак, нарушил тишину, вошёл в его владения без спроса. И едва не заплатил за это самую высокую цену.
С тех пор я твёрдо усвоил: мир не ограничивается тем, что мы видим при свете дня. Есть другая география, проступающая в сумерках и ночью. И на её картах отмечены старые броды, лесные опушки, омуты — места, где тонко. Где можно случайно шагнуть не только в холодную воду, но и в иную реальность, населённую теми, кого мы давно забыли, но кто нас — помнит. И встреча с ними — не сказка. Это вопрос выживания. И благодарности за второй шанс, полученный среди кувшинок и лунного света.
Рекомендую ознакомиться с рассказом «Дед — загадка, или Старый вампир».
Написал Павлов-Сибиряк, автор книг - Преодолевая страх, Невероятная мистика. Приобрести книги со скидкой 10 % вы можете ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ. Послушайте рассказы -ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ