После капель, налитых щедрой рукой жены, бургомистр проснулся только к вечеру. Голова слегка побаливала, сильно хотелось пить, и градоначальник припал к стоявшему на столе кувшину. Ополовинив посуду, бургомистр прислушался. С улицы доносился неясный шум. В окно виднелась немалая толпа народу, собравшаяся возле дома. В толпе, помимо картузов, в немалом числе виднелись треуголки пиратов, и внутри Ганса все похолодело.
Тарнгород был совершенно пиратским городом, а одна из пиратских традиций заключалось в том, что неудачливого капитана команда могла отстранить от командования кораблем. Как правило, отстранение проходило быстро и очень демократично – капитана бросали в море, и корабль беззаботно продолжал свой путь.
С бургомистрами работали те же принципы – смещенного с поста бургомистра бросали в море. Но так как обычно при смене царила некоторая суета, а старые бургомистры успевали отъесться на сытном местечке, еще не было случая, чтобы кого-то из них до моря добрасывали. Собственно, редкий бургомистр долетал даже до середины городской площади.
Бургомистр на цыпочках прокрался на кухню. Заплаканная жена оторвалась от стряпни и бросилась ему на грудь, заливая слезами бургомистров халат.
- Что же творится то, что творится… - голосила жена.
- Ты меня спрашиваешь, что творится? – взъярился бургомистр. – Чего народ собрался?
- Так попугая пришли смотреть.
- Какого попугая? – Бургомистр не понимал внезапного интереса к домашним животным.
- Который в шкапу прячется… примета плохая уж совсем…
Бургомистр сел на стул и постарался сосредоточиться. Попугай… в шкафу прячется… примета плохая… а народ пришел на него смотреть…
- Постой, - бургомистр покосился на супругу, - а как они его увидят, ежели он, паскуда, в шкапу прячется?
Жена бросила на стол поварешку и с воем умчалась из кухни.
Бургомистр посидел пару минут, пытаясь сосредоточиться, потом плюнул, запахнул халат и поднялся в спальню переодеться. Попугай и в самом деле сидел в шкафу. Более того – он попытался закрыть дверцу шкафа, когда бургомистр полез за камзолом. Пыхтя, бургомистр вытащил одежду, кое как оделся и пошел на крыльцо. Наглая птица сквозь щелку посмотрела вслед бургомистру и, вынырнув, затащила в шкаф халат. Для гнезда надобно много мягких тряпочек – раз уж судьба довела до шкапа, нужно устраиваться поудобнее.
Окинув собравшихся хмурым взглядом, бургомистр сошел с крыльца и направился к городской управе. Толпа, подумав, двинулась следом.
Разыскав в управе пару помощников, бургомистр кивнул в сторону площади.
- Этих, что стоят, глазами хлопают, по домам отправьте, а то до мятежа дойдет. И ту троицу, которая вчера хамство устроила, прочь из города.
- А что народу то сказать? – уточнил один помощник. – Там… слухи, короче, ходят, что попугай в шкафу прячется. Народ волнуется.
Бургомистр налил в стакан воды, выпил одним глотком и с ненавистью посмотрел на помощника.
- Когда народ волнуется, народные волнения бывают. С жертвами. Поэтому скажи, мол, попугай решил нестись, вот и ищет укромное местечко. И не надо птичку беспокоить, примета нехорошая… тьфу, блин, про примету не говори ничего.
Помощник пошел к толпе. Разъяснив, что попугай нуждается в тишине и покое, он помахал руками, призывая народ расходиться, но тут из толпы к нему пробились два капитана кораблей, которые успели изрядно потратиться в кабаке.
- Про попугая ты нам рассказал, - один из капитанов, изрядно покачиваясь, ткнул в грудь помощнику пальцем. – Теперича рассказывай про бакланов, стало быть, и еще, почему бургомистрова жена не делает попугаю бутерброды…. Брезгует?
- Да… - добавил второй, стараясь держаться первого, - ежели попугай на сносях, так надо народу объяснить… почему не делают бутерброды…
- Какие, вашу мать, бутерброды? – тряхнул головой помощник.
Второй капитан сфокусировал взгляд на помощнике, сорвал со своей головы треуголку и бросил оземь.
- А маменьку не трогай, мурло!!! – И, вытащив из-за пояса пистолет, капитан попытался выстрелить в помощника.
В связи с незаряженностью, пистолет издал лишь звонкий щелчок, и побледневший помощник юркнул за дверь. Закрыв дверь на щеколду, он кинулся к бургомистру.
- Не расходятся, пьяные, - доложил он.
Бургомистр обвел взглядом свой кабинет, тяжело вздохнул и достал из сундука в углу кабинета пару бутылей рому.
- Ну, коль пьяные, так пусть заходят.
Старая пиратская традиция гласила, что ежели народные волнения перерастают в пьянку, то ее непременно нужно возглавить. Ибо трезвый бургомистр среди пьяного народу, да еще во время народных волнений, есть самая что ни на есть подозрительная личность. А подозрительных личностей в пиратском городе сильно не жаловали.
Первыми в кабинет зашли два капитана кораблей. Бургомистр налил себе полный стакан рому, бутылку же передал гостям. Капитаны довольно улыбнулись, приложились по очереди из горла и передали посуду следующим вошедшим.
- Приметы… у нас… нехорошие… - один из капитанов попытался сфокусироваться на бургомистре. – Бакланам… бутерброды… стало быть… а то… в шкафу… прячутся.
Бургомистр залпом выпил стакан, посидел минутку и посмотрел на говорящего.
- Ну и хрен с ними, пусть прячутся.
- Нееее… - капитал покачал головой, а точнее – верхней частью туловища, - приметы… беречься надобно…
Бургомистр открыл вторую бутыль, налил себе еще один стакан и передал бутыль дальше.
- Нам грифона надобно извести, что с этими гостями приехал, - сообщил он.
- Там не грифон… там аспид… - довольно сказал второй капитан. – А аспид неизводим…
К беседующим подошла цветочница, которая недалеко ушла от капитанов, и игриво ткнула пальцем одному из них в нос, а точнее – в глаз.
- Аспид, между прочим, тоже из грифонов… Только у него голова петуха, а не орла… одомашненный, выходит.
Бургомистр обвел глазами кабинет, заполненный народом, и полез в сундук за третьей бутылкой. Что-то ему подсказывало, что одомашненный аспид ничем не лучше дикого грифона, а с молотком в руке уж совершенно получается ужасное создание. А то, что он неизводим, было даже хуже, чем попугай в шкафу. Тот хотя бы не бил бургомистра в лоб молотком.