Змей Горыныч осторожно высунулся из пещеры, привлечённый странным шарканьем. Странным от того, что у него нет коврика перед входом и гостей не ждал. Житье у трёхглавого змия такое, что незваные гости не к добру. Либо драка какая, либо головная боль на утро. А похмелье, когда у тебя три головы, втрое горше!
Странно, у входа в пещеру никого. Куда ни глянь, везде кряжистые скалы, да замок Кощея вдали.
— Добрейший денёк!
Неприятно бодрый голосок резанул по ушам, Горыныч опустил взгляд всех голов и воззрился на сероватый шарик, покачивающийся меж камней. Пробормотал в унисон:
— День добрый, ты кто будешь? Ни как клубок Яги?
— Ни как нет, дорогой друг! Я — Колобок!
— Хлеб значит.
— Круглый!
— Э?
— Круглый хлеб.
— Ладно… — Протянула правая голова, переглядываясь с остальными.
— Чего тебе надо? — В лоб спросила средняя.
Правая, как самая умная, решила промолчать. Колобок перекатился от камня к камню, сделал круг. Бока у него плотные, почти гранитные, да и цвета схожего. Крохотные глазки сверкают живым любопытством.
— Так ведь я же от Деда с Бабкой ушёл! — Звонко заявил Колобок.
— Рад за тебя. — Сказал Горыныч. — От меня чего надо?
— Как же «что»? Я от Медведя ушёл! Я от Волка ушёл! От Зайца тоже!
— А от Патрикеевны? — Поинтересовалась средняя голова.
— А от неё с трудом ушёл!
— Молодец. А от меня чего надо?
— Ну как же! Ну как же! От Змия Горыныча я ещё не уходил!
— Э-э-э-э… — В разнобой затянули головы, переглядываясь. — Ну, можешь считать, что ушёл.
— Не-не, так не пойдёт! — Заверещал Колобок, подпрыгивая от негодования. — Вы должны меня охмурять, чтобы я, значится, в рот к вам залез!
— А может не надо? — Жалобно протянул Горыныч, оглядывая чёрствый панцирь хлебобулочного гостя.
— Надо Горыня, надо!
— А если я не хочу?
— Как это не хочешь Колобка?! Ты ни как заболел, дорогой друг? Ты посмотри, какой я румяный и сочный!
Колобок действительно был румян и сочен, но именно что был. Много-много лет назад, по ощущениям Горыныча, эта пора была задолго до его рождения. Может быть, Кощей ещё помнит Колобка свежим и румяным, но и это сомнительно.
— Ну, вот так, — сдержанно ответил змий, пятясь, — ну, удачи тебе.
Колобок подскочил от негодования на добрый аршин и с отчётливым каменным стуком приземлился о порог пещеры.
— Э не, дорогой друг! Я с тобой пойду! Вдруг ты вечером есть захочешь, а тут как раз я!
— Не захочу. — Твёрдо заявил Горыныч.
— А это мы посмотрим!
***
Долго ли, коротко ли пришёл к пещере змия окаянного новоиспечённый богатырь. Поправил шлем булатный, взял палицу пятипудовую и вошёл внутрь, готовый биться насмерть. За красну девицу или злато, он уже и сам не помнил, по какому наказу князя явился. Громко откашлялся, давая чудищу понять, что вот она, смерть пришла!
Однако, Горыныч не показался. Что вообще-то не свойственного трёхглавым змиям.
— Может спит? — Предположил богатырь, скребя затылок с таким усердием, что шелом съехал на переносицу.
Спустился ниже и услышал визгливое бормотание, да костяной стук. Прошёл дальше и увидел, как Змей Горыныч лежит в дальнем углу пещеры, свернувшись клубком, а на макушке средней головы скачет колобок и визжит:
— Съешь меня! Ну же, ешь меня!
Оторопел богатырь, видя змиевы слёзы, подался вперёд занося палицу. Колобок в прыжке развернулся к нему, да как завизжит:
— Ага! Сожрать меня явился!
Когда богатырь и хлебобулочное скрылись, Горыныч, постанывая выполз ко входу в пещеру и начал заваливать проход. Право было предчувствие, от незваных гостей одни беды!