Глава 22.
21 июня 1941 года, 23:00.
Раздается команда: «Отбой!».
Все укладываются спать. Часовые стоят на своих местах, дневальный у палаток.
В первом часу ночи 22 июня сквозь сон слышу: «Тревога! В ружьё!»
Быстро подхватываюсь, одеваюсь, наматываю свои обмотки и находу подаю команду своему взводу: «Первый взвод, становись!»
Взвод выстраивается, просматриваю, у всех ли ранцы, оружие, шанцевый инструмент, как обуты. Подходит командир роты, говорит: «Забирать всё до последнего винтика.»
Думаю - это не просто учение, а переезд на новое место. Обычно нам не говорили заранее о выезде на учение. Ездовые запрягли лошадей в повозки, двуколки.
Даю команду грузить имущество до последней гайки, как было сказано. К двум часам всё было готово, можно выезжать.
Командир батальона майор Мокровицкий дает команду к выезду. Выехали на окраину города, остановились у заросшего кустарником оврага.
Впереди изрытое пехотинцами поле; здесь траншеи, пулемётные гнезда, дзоты, землянки. Лошадей с повозками поставили в кустарнике. Бойцы расположились у траншей.
Из командиров никого не видно, где они - не знаем. С бойцами находятся помощники командиров взводов. Сидим, ждём.
Вот наступает утро, рассвело. Вдруг видим самолёты, и они сбросили бомбы на автобазу, но вижу всего лишь две машины, наверное, неисправные.
Нам всегда на учениях говорили: «Всё делать, как в бою».
И, когда я увидел бомбежку, говорю: «Всё делается, как в бою!»
Думал, что начинаются учения.
Самолёты, сбросив бомбы, летят через нас. Видим - на них кресты.
Э! Это война!
Подаю команду: «В укрытие! Разойдись!»
Все разбежались по траншеям и землянкам.
Через некоторое время собрались снова все вместе, а командиров нет.
Лица у всех хмурые, особенно у тех, кто находился на переподготовке, а их в нашем взводе почти половина. У них оружия, шанцевого инструмента, ранцев нет.
У всех свои думы, беспокойство за родных, близких. Как они там?
У меня такого страха, как перед финской компанией, не появилось. Война воспринялась, как что-то неизбежное.
Когда взвод собрался, я решил немножко побеседовать. Рассказал, что эта война ожидалась, только никто не знал, когда она начнётся.
Конечно, никто не думал, что теперь, так как у нас с Германией есть договор на два года.
Ну что ж, коли война началась, то наша задача стойко и мужественно защищать свою Родину. От нас, связистов, требуется давать бесперебойную связь. Иногда будет очень трудно и опасно, но Сталин нас учит: «Трудности для того и существуют, чтобы их преодолевать».
Сидим мы, томимся, а никакой команды нет.
Настало время обеда. Походная кухня расположилась у оврага в кустах. Пообедали и продолжаем ждать.
От нас виден аэродром, где находятся истребители «Чайка». Его прилетали бомбить, но истребители поднялись в воздух и начали преследовать бомбардировщиков врага.
К вечеру поступили сообщения, что наши истребители сбили три бомбардировщика, и летчики взяты в плен.
Пришёл командир взвода и сообщил, что наша пехота своевременно расположилась на границе у реки Прут и прочно удерживает её. Первые вести хорошие.
В шесть часов вечера ужин, у кухни очередь с котелками. Вдруг появляются два самолёта, увидели очередь и стреканули из пулемёта. Жертв и раненых не было. Видно, лётчики противника ещё неопытны и не могли попасть, но нам предупреждение, что нужно быть более бдительными.
Вот и вечер, стемнело. Примерно в девять часов вечера приходит командир роты и говорит: «В районе кладбища (от нас 2,5 - 3 километра) высадился немецкий десант. Необходимо окопаться и занять оборону».
Началась суматоха. Окапываться, а чем??
У многих нет шанцевого инструмента. Кадровые солдаты сняли штыки со своих винтовок и отдали переподготовщикам. Но штыками много не накопаешь, всё же небольшие бруствера сделали.
Залегли. Лежим, ждём.
Так пролежали до утренней зари. На зорьке кто-то заметил на горизонте силуэт и кричит: «Противник справа!»
Потом появились ещё силуэты, кто-то не выдержал и начал стрелять, за ним другой, третий, и начали все стрелять.
Вдруг бегут командиры взводов и рот, кричат: «Прекратить огонь!»
Я тоже начал требовать от своего взвода прекратить огонь, но не тут-то было. За стрельбой не слышно команды. Я стал ползком передвигаться к каждому, говоря: «Прекратить огонь!» и сдерживать рукой. А подняться нельзя, сзади тоже стреляют.
Наконец, успокоили. Уже начало светать. Пошли смотреть, куда же стреляли и в кого?
На дорожной насыпи лежали три лошади, а за насыпью сидели семь перепуганных человек. Оказывается, это ехали мобилизованные в Белград, а «высадка десанта» была ложной.
Когда взошло солнце, командир батальона дал команду построить батальон. После построения он прочитал хорошую мораль о том, что так воевать нельзя, что нужно беречь патроны. Прежде чем выстрелить, надо разведать и хорошо видеть противника.
Вот так началась у нас война.
В последующие три дня никаких заданий нам не было, но всё время были в полной готовности выполнять любые задания. Я сходил на склад, обменял ботинки с обмотками на сапоги.
Солдаты всё же продолжали стрелять по самолётам, причём по своим. Урок ещё не пошёл впрок. У нас был аэродром истребителей, а бомардировщики находились в Одессе. Бомбардировщики из Одессы летали бомбить Бухарест. Долетая до нас, делали круг в ожидании вылета истребителей. Истребители поднимались, и бомбардировщики в сопровождении истребителей брали курс на Бухарест.
Солдаты, не рассмотрев, чьи это самолеты, разворачиваются над нашим городом, начинали стрелять. Их предупреждали, но они не унимались.
Тогда я решил после появления самолётов проверять оружие и заставлять его чистить. Это их немного отрезвило. Всё же несколько раз в день чистить оружие надоедает. Стрельба по своим самолётам прекратилась.
На пятый день после начала войны мне дают семерых человек и направляют начальником караула артиллерийского склада. Пробыл здесь неделю и вернулся в свою роту.
Встретил своего командира взвода, смотрю, а он уже не лейтенант, а младший лейтенант. Спрашиваю - что случилось? Оказывается, во время моего отсутствия он получил боевое задание дать связь. Но дал он ее с опозданием, и у него один «кубарик» сняли.
Командир взвода окончил училище, ещё молод, любит командовать. На учениях он только получал от командования задания, а выполнял задание помощник командира взвода.
На этот раз я отсутствовал, и ему пришлось не только получить задание, но и самому его выполнять. И не справился. Во всем должен быть навык.
Продолжение следует…