Вы конечно знаете, что в балете М. Петипа «Баядерка» был 4-й акт, который пропал вместе с декорациями и сюжетом. Я берусь освещать для вас этот вопрос, и раз так, то его правильней разбить, считаю, на три отдельных вопроса:
Что было в четвертом акте?
Кто и как его восстанавливал, и нужно ли это?
Когда и почему он пропал? (а вот это будет в следующей статье).
Предшествующее: 1-й акт ч. 1 и ч. 2, 2-й акт ч. 1 и ч. 2, 3-й акт.
Что в нем было
В 4-м акте была следующая сюжетная линия.
Свадьба Солора и Гамзатти. В честь них танцы. Вот ученицы исполняют танец дельфийских лотосов. Казалось бы, просто развлекательный номер. Когда дети образовывали группу в виде цветка лотоса, а затем, расходясь в стороны, словно раскрывали его лепестки, вдруг из люка вырастала белая тень Никии. По завершении этого танца она танцевала трудную вариацию в стиле картины теней. Тень Никии никто не видел, кроме Солора.
Начиналось свадебное гран-па, мы его более-менее знаем и сейчас, оно в измененном виде перенесено во 2-й акт. В дуэт Солора и Гамзатти вклинивалась тень Никии. Для Солора это был ужас! И ее видел только он. Тень то и дело вставала между ним и невестой. Напряжение нарастало. Вот тень вырвала из рук Гамзатти цветок, подаренный Солором, и швырнула его вверх.
Затем тень на время исчезала, и шли вариации подруг Гамзатти и ее самой. А в коде снова дважды в толпе мелькала белая тень Никии, прерывая сплетения танцующих. Финал коды венчала замечательная сцена. Четыре девушки подносили невесте корзинку с цветами, точь-в-точь такую же, при помощи которой она осуществила убийство Никии. У Гамзатти появились «мальчики кровавые в глазах», и она в ужасе оттолкнула корзинку. И в этот момент она увидела призрак баядерки: тень Никии вдруг стала видна ей. Гамзатти кинулась в объятия отца. Все растерялись, Солор оцепенел. А вдали раздался первый раскат грома… Далее цитатой:
«Тогда раджа приказывает начать обряд.
Великий брамин берет жениха и невесту за руки.
При начале церемонии небо помрачается, молния блещет, гремит гром и идет дождь.
В ту минуту, когда брамин берет руки Солора у Гамзатти, чтобы соединить их, раздается страшный раскат грома и следует землетрясение. Молния ударяет в залу, которая обрушивается и засыпает своими развалинами раджу, его дочь, великого брамина и Солора.
Апофеоз
Сквозь дождь видны вершины Гималая. В воздухе скользит тень Никии; она торжествует и нежно смотрит на своего возлюбленного, Солора, который помещается у ног ее».
Конец цитаты из либретто 1877 года. Оно есть в т. ч. в
Слонимский Ю. И. Драматургия балетного театра XIX века. М., 1977. С. 267–283 (либретто) и 283–300 (обзор, в том числе про 4-й акт). Или переизд.
Мне посчастливилось видеть «Баядерку», когда четвертый акт еще жил в спектакле, – делится впечатлениями Ю. И. Слонимский. – Впечатление было велико. Не от самого финала, когда под театральные громы и молнии массивные стены дворца (сделанные, кстати сказать, из легких кубов, обтянутых холстом) рассыпались, погребая под собой участников торжества, – это оставило меня равнодушным. А все предшествующее ему потрясло.
Идеей четвертого акта была тема наказания за преступление, которая выпала вместе с ним. «Тени» были хореографической кульминацией спектакля, 4-й акт с апофеозом – драматургической.
Знаток романтического балета А. П. Груцынова считает, что
«Подобная развязка в XIX в. была не просто традиционной и «избитой», какой она предстает ныне, она была ЕДИНСТВЕННО ВОЗМОЖНОЙ. Сюжет, непосредственно выросший из философских, нравственных и драматургических принципов романтического балета, так или иначе, должен был представлять собой завершенную в сценическом отношении интригу. Смысл же этой логической завершенности интриги состоял в том, что все злодеи должны быть наказаны, все колеблющиеся – сделать, наконец, окончательный выбор, а невинные жертвы – отомщены или оправданы».
В ленинградской редакции Пономарева и Чабукиани, впервые поставленной в 1941 г., спектакль заканчивается поэтическим многоточием, некой романтической неопределенностью. С этим связана одна загадочная история типажа «противоречивые показания», даже прямо очень противоречивые. Есть ленинградские брошюры 1954 и 1958 гг. об этом балете в этой версии. Согласно им, побывав в царстве теней, Солор просыпается и… убивает себя. Гамзатти находит его мертвым.
Вам знаком такой финал? То-то. Куда ж он делся? Что, еще один потерянный финал?!
Балетовед Б. Илларионов, упомянув об этом, пишет, не сомневаясь в том, что это – не истина на самом деле:
Однако в кратком содержании к программке премьеры возобновления «Баядерки» в Театре им. Кирова 13 марта 1948 года (балет в 3-х действиях, 5-ти картинах) такая сцена отсутствует. По свидетельствам Ирины Георгиевны Генслер и Марины Александровны Васильевой (личные беседы 06.06.2017), регулярно участвовавших в «Баядерке» Театра им. Кирова соответственно с 1948 и с 1957 годов (в том числе, в «Тенях»), спектакль в конце 1940—1950-е годы всегда заканчивался «Тенями».
Ничего не понятно! Одно дело тупо перепечатывать какое-нибудь старое либретто, которое уже становится не похожим на реально идущий на сцене спектакль. И совсем другое, когда лишней видится совершенно новая, незнакомая сцена. Кто-то же ее придумал! В скобках – не К. Сергеев ли? Шла ли она? Зачем сразу считать это какой-то ошибкой?
Кто его восстанавливал? И нужно ли это?
Первой была постановка Н. Макаровой в 1980 г. в США в АВТ. Эта версия в виде «лицензированных копий» разошлась по свету, идет, например, в Лондоне (ROH) и даже в московском Стасике (МАМТе). ROH:
В 1984 г. в Свердловске (Екатеринбурге) П. Гусев поставил 4-актную «Баядерку».
Затем были две заметных попытки вернуть «Баядерке» первоначальный финал не в виде акта, а в виде короткой дополнительной картины после «Теней». Это версии Ю. Григоровича в Большом театре в 1991 г. и Н. Боярчикова в Михайловском театре в 2001 г. Вот последняя:
А про московскую скажем чуть подробнее. У Григоровича в либретто 1991 года было так:
«Очнувшись, Солор устремляется в храм. Он молит богов о прощении. Но поздно. Разгневанные боги наказывают Солора за преданную им любовь. Под ударами грома и молний рушатся стены храма. Для Солора больше нет реального мира. Тень прекрасной Никии влечет его за собой…».
Николай Цискаридзе рассказывал, что Солора убивал камень с надписью «От Бога». И что он лично для себя придумал мизансцену, что умирая, Солор скручивался на ступенях в «кольцо».
Финал Юрия Николаевича постигла судьба, схожая с 4-м актом: он выпал, и по техническим причинам:
В 2000-х, когда во время реставрации исторического здания балет шёл на Новой сцене, этот финал был сокращён – и так в спектакль и не вернулся, – гласит сайт Большого театра.
В 2002 г. С. Вихарев в Мариинском театре поставил реконструкцию «Баядерки» (в версии 1900 года) с использованием, как и прежде в «Спящей красавице», «гарвардских нотаций». Это был компромиссный спектакль, где остались и наслоения советского периода, но и возвращен был 4-й акт.
Б. Илларионов, которому ни один из «четвертых актов» не понравился, написал о 4-м акте уже цитированную статью, и его мнение я приведу к вопросу о том «надо ли возвращать?».
«Заманчиво вернуть «Баядерке» четвертый акт или хотя бы финал… Но на практике для этого необходимо, чтобы с нами был здравствующий Мариус Иванович Петипа. Попытки реконструировать или поставить четвертый акт, как и прецеденты сделать после «Теней» финальную сцену, сами собой доказывают, что история не имеет обратного хода…».
А также приведу мнение и балетоведа Л. И. Абызовой (из книги «Мариус Петипа: жизнь и творчество», СПб., 2021, с. 116), несколько иное:
Неслучайно ее [Никии] пристанищем после смерти будет царство теней – царство покоя, красоты, гармонии. Однако Петипа заканчивал балет гибелью лживого, жестокого, подлого общества. Нынешний финал в спектакле Мариинского театра не соответствует намерениям Петипа. Накурившийся oпиумa Солор, попав в царство теней и весело попрыгав в вариациях, там и остается. Можно сделать вывод, что царство теней – не горняя страна высокого духа, а бред умершего от нaркoтикoв предателя, поскольку в современной редакции герой не просыпается.
И опять Ю. Слонимского:
В сезоне 1974/75 года Grand Opera впервые обратилась к «Баядерке». В конечном счете увидела свет рампы лишь картина «Тени». Автору парижского буклета представилось, что балет в целом снят с советского репертуара, а сохранилась только картина «Тени», как «абстрактная», то бишь внесюжетная. Что же, автор не так далек от истины. Вырванная из контекста, обессмысленная вставной вариацией Солора, здесь неуместной и чуждой по стилю оригиналу, искаженная в коде отсебятиной в мужском танце, картина «Тени», естественно, выглядит дивертисментом.
Я готова обсудить с желающими тему, в том числе и шире, чем я написала – по работам балетоведов, по видеозаписям. Спасибо, что дочитали! Любитель балета.
Продолжение: