Почему мы празднуем Рождество 7 января, а Новый год дважды – 1 и 14 января? Благодаря Василию Болотову, человеку-метеору. Он родился в ночь на Старый Новый год и защита старого календаря была последним делом его краткой жизни. К 1901-му году страна готовилась перейти на новый стиль (принятый тогда на Западе, а теперь и у нас), но Болотов смог (за пару часов) переубедить научную элиту этого не делать. Я изложу 46 лет его жизни в 1-й части, а во 2-й – суть спора о старорусском и западном (принятом сейчас) календаре.
Мария Ивановна была сказочно сметливой и энергичной девицей (сама выучилась грамоте), но в свои 26 лет выбрала в мужья 45-летнего вдовца, дьяка Василия в местном осташковском Троицком соборе. Случилось это в мае, а в ноябре Василий Тимофеевич, загоняя по льду Селигера домашних гусей, утонул. Беременная Мария решает поднимать ребёнка одна и едет из Осташково в древнее село Кравотынь к своей матери.
Она быстро впадает в нищету, обшивает крестьянок и печёт просфорки. Но находит силы передавать свою учёность сыну. Образование было тогда городской роскошью, притом во всём мире, но Марии Ивановне повезло – родился второй Ломоносов. К 9-ти годам он изучил всё книжное, что мог найти на селе – и его приняли за госсчёт в Осташковское училище.
В 14 лет он в Тверской семинарии, в 22 – в питерской Духовной Академии, а в 25 его делают профессором и освободившуюся кафедру не занимают, обходя претендентов и ожидая, пока он закончит студенчество. Это был ещё и второй Пушкин – по степени обновления жизни вокруг него. Встреча с ним оставляла впечатление праздника и чего-то невероятного, невместимого. Благодушный к людям – сверхкритичный в науке. Широкий умом – предельно дотошный в конкретике. Свободный творец – и профессионал. Несистемный (но не антисистемный), он творил систему сам – не вопреки, не споря с прошлым, а поверх него, наново. И этим побеждал отжившее.
Типичный универсал, Василий Васильевич осваивал всё вокруг – астрономию, математику, археологию, хронологию... Но главная его тема – древняя история, он изучал её в первоисточниках. Иврит Василий выучил в осташковской синагоге, арамейский, греческий, персидский и прочие – в библиотеках и архивах – в сумме 20 языков (и в совершенстве). Им восхищались Менделеев и Сергий Булгаков. Знаменитый французский историк Гарнак выучил русский, чтобы читать Болотова в оригинале.
Издержки цивилизации – дурные привычки. Василий часами читал, заложив ногу за ногу и поставив сверху на них стопку книг. Застой лимфы привёл к опухоли в ноге, а сидячий образ жизни – к заболеванию почек. Он успокаивал мать в письме: повезло, что болит одна нога, а не две. Но в 1899-м мать умирает, а сыну остаётся быть на Земле 10 месяцев.
На рубеже 1899-1900-го Русское Астрономическое Общество и Академия Наук вели совещания о календарной реформе. В оба места представителем церкви был назначен Болотов (как главный русский авторитет в истории и хронологии). Комиссии по реформе были в целом за переход на новый стиль… до встречи с Болотовым. «Блестящая лекция-импровизация продолжалась с неослабным интересом. Точно огромный известный словарь Ларусса раскрылся и заговорил человеческим голосом. Слушатели были ошеломлены. Едва верилось, что человеческая память в состоянии сохранить такую массу учености и выложить ее при первом требовании, с кристаллическою ясностью» (А.В.Половцев). На последнее из 8-ми заседаний он не смог придти, земные дела заканчивались.
Суть возражений Болотова будет изложена во 2-й части статьи. Сегодня же, в день его рождения, мы вспомним последний день историка. 5 апреля 1900-го года (по новому стилю - 18 апреля), в полном и ясном сознании он произнёс: «Как прекрасны последние минуты… как хорошо умирать… иду ко Кресту… Христос идёт… Бог идёт…». На этих словах его сердце остановилось.