- То есть как упустили? - старик, отвернувшись к окну, цедил через плечо льдинки слов по одной звонкой штучке, но прижигали они, как истинный мороз: накрепко.
За окном дул ветер. Метались ветви прикованных к почве деревьев, носились мокрыми тряпками листья и фонарь метался спятившим глазом, выхватывая из темного сада то кусок дорожки, то половину каменной скамьи, то голые уже ветви дерева рядом.
- Она сменила имя, милорд! - верховный маг Леру Анотерос похож сейчас на виноватого школяра. Так же опускает глаза и мнётся, перебирая пальцами то конец широкого расшитого пояса, то рукоять длинного кинжала. Старик постучал ногтями по оконнице. Полированное дерево отозвалось всей толщей, гулко приняв нутром движение мага. Маг думал.
Хитрая девка. Догадалась сделать это раньше, чем они стали искать свернувшего с маршрута мага.
- Ах, какая же неожиданность! - старик исходил ядом, - Кто её проводник?
Начало тут
- Кир Керата, милорд.
- Так отследите его!
- Он... Он демон, милорд...
Старик только зубами скрипнул.
Как её разыскать? Проклясть нельзя, дотянуться магией — невозможно. Да и вообще, убить её можно только сообща, но...
- Найдите мне того, кто пойдёт за ней на Твердь! Быстрее, Тимус! - верховный маг Леру дёрнулся от пощёчины ученическим именем, - Быстрее! Ей нельзя давать времени! Уничтожить! Чтобы ни следа не осталось, ни памяти... Эту ересь... уничтожить!
И уже тише добавил:
- Иначе мир провалится в самый ад.
И это не было метафорой.
Верховный маг Леру смотрел на учителя удивлённо:
- Значит, тверды и маги — одного корня? Значит, её план... - Леру соображал, распахнув ресницы, - Её план обучать твердов магии... И... поток прекрови в... изменённой прекрови во Вседух...
Старик наконец повернулся к нему, вот только взглянул как на нерадивого ученика:
- Она поняла это раньше вас, "верховный маг"! Может, и не зря она считает Венец своим.
Старик засмеялся, тяжело и медленно опускаясь в кресло.
- Не позвольте другим всё это понять, иначе Вседух мы уже не удержим.
Верховный заглянул в глаза учителя и увидел в них неспокойствие, увидел отражение своего ужаса перед поглощающим вместилищем всего, перед растворяющим души Вседухом.
Глядя в этот призрак страха, Леру выговорил, страшась ответа старого мага:
- Я вызвал охотника.
Старик поднял голову, мохнатые брови его разъехались от переносицы, и он протянул:
- Охо-о-о-отник?
Старик опёрся о подлокотники и подался вперёд, к самому лицу Леру, обдав его вонью старческого рта, выдохнул:
- Тот самый, надо думать? - старик помолчал, укрывая пледом ноги, взглянул из-под мохнатой брови, - А он знает, кого ему охотить?
Леру кивнул. За окном вновь просвистел ветер, дёрнул фонарём, и свет снова запрыгал по саду, как испуганное сердце внутри клетки ребёр.
- Знает, значит... - старик прикрыл глаза, сложив руки на коленях.
Верховный ждал, чуть переминаясь с ноги на ногу на ковре возле двери. Даже присесть не пригласили, даже к камину погреться...
- Пробуй, Тимус, пробуй!
Верховный поклонился и вышел. Старик остался один. "Дурной мальчишка! Как был неумехой, так и остался. Неловкая бездарность...» Потрескивали дрова в камине, в приоткрытое окно долетало дыхание осеннего ночного ветра. Уже ласковое, бережное, как и всё тут, в серебряном городе. Старик вспомнил тонкую фигурку изгнанной. Нежная, упрямая девочка. Он вздохнул. Как она там, на Тверди? Без прекрови, без серебренной мягкости природы и мира?
Старик потёр лоб, пытаясь вспомнить её детское имя. Помниться, мать её называла так... так смешно и глупо...
- Чтобы ни следа не осталось, ни памяти... - повторил уже тихо, глядя на стол и подтягивая к себе поближе кипу исписанных разными почерками листов. Студенты сдавали вчера результаты опытов.
Тут нужно быть начеку — того и гляди, отыщешь промеж листов ещё живой мышиный хвост или саму мышь, плоскую и почти мёртвую, а то и не-мёртвую. Кто там сдавал сег... вчера? А, будущие садоводы, у этих в основном магия роста и удобрения. Эх... Хотя могут и жука заплощить ради шутки.
Как же мать называла девчонку? И забыл приказать, чтобы Леру показал мне своего "лучшего" охотника. Старик вздохнул и вместо работ на своём столе устремил взгляд в окно, на мятущиеся в ветре ветви.
Леру почти пробежал по переходам и галереям дома, пронёсся через сад и вылетел на улицу из задней калитки. И тут пошёл уже спокойнее, смиряя клокочущую в нём радость. По камням мостовой, среди других горожан, под сенью деревьев, и улыбка с его лица не сходила.
«Уничтожить её учение! Разрушить её мысли, то, что она считает спасением — разметать до пылинки! За всё! Разом — за всё! Я спасу мир. И отомщу ей.
За всё! За вечные вторые роли, за любовь тех, кто мне важен, за всё!»
Месть — это так сладко! Когда спасти мир — означает убрать врага, ненавистного - уничтожить.
Верховному дозволили это сделать, а заодно убрать и причину гибели мира.
* * *
Дорога вьётся краем леса. Между неглубокими колеями шуршит трава и даже синеют какие-то цветы. Справа, над полем, трелью к солнцу рвётся жаворонок, слева колышутся еловые тёмные лапы.
Дорога утоптана и накатана. Идти по такой — сплошное удовольствие.
Маг идёт по дороге, опираясь на посох. Она вслух мечтает о том, как построит школу. Как там будет всё устроено и каким образом лучше обучать детей магии.
Как устроить систему отбора и как доказать Высокому Совету, что магия нужна и на Тверди. Просто для того, чтобы жить достойно и не погибать, надрываясь, в борьбе за кусок хлеба или лишнюю монету. Да, это конкуренция, но конкуренция может быть во благо, и пора менять правила. Как именно это поможет оставить Вседух, расплавляющий миры в себе.
Рядом, в шляпе с дырками для рогов, вышагивает рогатый, внимательно слушает мага и почему-то верит, что всё у неё получится.
Ведь когда идёшь к мечте, всё получается. Надо только идти. И верить. И, может быть, быть немного магом.
У неё всё получится. Особенно, если он, Кир Рогатый, останется рядом.
Она пришла жить. Беспомощно, но изо всех сил.
По её следу уже идёт Охотник. Внутри этого мира уже растёт Вседух, пожирая оболочку за оболочкой.
Кто успеет раньше?
Finite Incantatem
