Алексей Кривошеев – член Российского межрегионального Союза писателей. Уфимский и Петербургский поэт. Член литературного объединения УФЛИ.
Чем больше ты произведёшь на свет стихотворных шедевров,
тем порою безобразнее вдруг предстанет перед тобою жизнь
Не отчаивайся
А лучше построй комфортабельный сарай, роди себе поросёнка
и посади деревце для собачки
На дне городской ночи
выйду по вечер опять выйду под вечер выйду
лужи лоснится гладь лица фонаря пятно
слышу твердят про город в который в прогорклый выйду
авгиевы повыдрай дылда ты всё равно
дно просквозило светом чёрным асфальтом демоном
осени хирургия листьев пластает плоть
Пётр в бараке бредит ржавым советским рельсом
жилой луны двужильной рвётся себя вспороть
баба барака букой буркалы в интерклозете
ей так блажно по сайтам чаечкой почеречь
Пётр чумной карбункул в совести весь и в драке
бродит черно по кругу бабе мешает жечь
блюз полонез Чайковский чарочки звёзд канцоны
бельма косят фонари кот потрошит гадюк
Пётр летит по кругу тельник ремень кальсоны
хочет мочить супругу смотрит сычом пендюк
тогда ночь ностальгически закусывая зубную боль
погружает длинные тонко-льдяные пальцы
в чёрно-лакированную оргазмическую соль-бемоль
и бледнея голым черепом закатывая накокаиненные кристальцы
приоткрывает в экстазе рот
и светает розовый кальций
и алмазом визжит углерод
выйду в ночь говорю в ночь уже в росу
зОрю точАт каменные корабли компаний
сыплет песок обоссанная псами котельная
всё начинается снова пепельным трудоднём
но Пётр плюёт на моду и срывает истлевший тельник
Старик и мир
Идёт старик с бутылью молока
в кармане. Бодро шаркает по марту,
по корке снега. Мир издалека
на старика взирает, как на карту
подвижной местности. Сугробы, дерева,
дымы лепные на лазури утра,
автобусы, подвижные едва –
всё карту местности колеблет поминутно.
Дома, площадки, магазины, день
и мысль о нём – всё движется, покуда
весь город не пронзит пустая тень,
похожая на сон или на чудо.
* * *
Шёл Гегель с фонарём ума
и тыкался в углы.
И говорил: – Сойду с ума,
но освещу углы.
– Не будет больше веять дух,
где хочет, по углам,
и освещу свободу в пух,
и прах уму воздам.
Воздал и осветил, и встал
нерукотворный мир.
И трактор в поле не застрял,
и славился кумир.
* * *
милые бранятся только тешатся
а когда натешатся кривятся
лучше б милым было сразу вешаться
но они так милы что бранятся
* * *
Во мне великоросс, и лях,
и боевой казак –
все морду бьют друг другу. Швах!
И я стою, не при делах
(башкир, татарин, вертопрах) –
с бутылкой Кургазак
Ворон каркнул: Хоророр
Э. А. По
Хорошо!
В. В. Маяковский
хоть бы сахара мазок
крысы съели сущий сахар
в магазине хоросо
есть еда и едкий запах
в магазине есть хорор
есть херасмент есть герасим
есть муму есть рот и хор
кто последний в этой кассе?
роты хор он есть хорор
на муму скакал герасим
не был рот его в гримасе
только крякал: хоророр!
если бы герасим харкал
тут и был бы перебор
но он ехал не на танке
героинщик не был вор –
и горел в глазах герундий
и плыла в ногах муму
за прилавками орудий
било всё что я пойму
* * *
Я не знаю, что бы съесть мне
Чтобы съесть мне, –
Что бы съесть?
Или лучше потерпеть мне
И немножко умереть?
* * *
Чем дольше я пишу, не отрываясь,
тем щетина стремительней растёт...
Казалось мне, я весь преображаюсь,
но в зеркало взглянул – и оторопь берёт.
Как у покойника вытягиваются ногти –
и в когти превращаются... Клыки –
Зудят и щёлкают мне: – Вот где, вот где! –
нам все твои статейки и стишки!
Никем поэт злосчастный не прикормлен,
его не пОят квасом, кумысОм,
безумен он, космат, хоть не Бетховен,
искрит клавиатурой, как кайлом.
Валентинка
Валентин пришёл к Валентину
И сказал: – Свободные женщины
Ополчившейся вражеской армии
Предпочитают подружек.
Они влюблены в своё подобье
Ну а нам как же быть, Валентинок?
Не воспоём ли и мы, однополчанин,
Боевитой любви однополость?
И воспел Валентин Валентинку!
А кто подумает об этом худое –
Тот дурак, соромник и похабник.
Только голуби любви всегда и правы!
Даже если топчут друг дружку,
Раздувая в безумии горла
И помёт свой роняя на пушку.
Средь вражды одна любовь – утешенье.
О, восставшие гражданки Востока!
Девушка-война
1
жена должна молиться или течь,
мироточить молитву неустанно,
а ты, моншер, несёшь такую дичь,
бесперерывно, окаянно
2
война – в твоём мозгу
(уж лучше бы глисты)
не видишь ты ни згу
пусть в нём поют клесты
Поповым-писателям
Два тучных дядьки русской ли-
тературы, матёртых два Поповых,
писателя столичных, вечно новых,
два моложавых, выясняется, не ходят на УФЛи…
А как они б тогда ещё писать могли!
Страус
беспощадные мужчинки,
посещённые шайтаном,
эти девушки-феминки,
мстящие влюблённым парням
если б только парни знали,
сколько в женщине-феминке,
той, которую желали,
есть зловещего мужчинки
сколько блеска, сколько стали
у неё в уме скрежещет –
парни б глупые бежали
и женились сами вместе
Праздничные
чтобы юношам безусым
обаяние своё дарить
очень нужно девушкам кургузым
над небритыми ушами их витать
по воздушным волнам
и по солнечным пространствам
сверху вниз и уголком и поперёк
юношей глазастых овевать густым убранством
гусеничных рук своих и опушенных щёк
оч лучьми в порхающих ресницах
хулиганством злющих дул зрачков
чашечек коленных в ученицах
(в фартучках), затылочных пучков
щекотаньем кожци волосками эпителий
порами свистящими струясь
икрами и мышцами (с гантелей
не утратившими связь)
веяньем ракет в боеголовках
звёздных войн в изящных их головках
с девичьей убийственной сноровкой
с лифом в дырочках и со шнуровкой
в ядовито пахнущих чулках
духом изнуряющих весенним
роговиц в струящихся огнях
головоснесеньем
воскрешающим листочек в пнях
дуя в нюхи дамский вертопрах
всем мужчинкам
и рогатою котлетой
обнести мирок сей
чтоб дарить букетик вах
Современному поэту
Пушкин – наше всё. И Бродский
(хоть не наше) – тоже всё.
Потому, как ты ни поцкай,
дальше только – всё-всё-всё
Тень
Когда ты сомневаешься во мне,
когда меня ты ненавидишь, –
ты так реальна, как в кошмарном сне,
а я на дне, как затонувший Китеж.
Вечерняя корреспонденция из Гостиного двора
/противовирусная и в порядке бреда/
Выпил кофе, помочась,
и сижу в просторной зале –
на Гостинке, как в портале,
или в космосе, лучась!
Кофе пью и хохочу!
Всюду детки или негры,
ходят девки: попки, гетры...
всех потрогать их хочу.
Я, наверное, маньяк,
нет, пожалуй, демиург:
их лепить хочу, ваять –
как пластический хирург!
Всех бы девушек свалять
снова в кучку пластилина,
а потом их всех сваять,
всех слепить из новой глины! –
и построить в хоровод,
всем набросив по тунике,
на лужайке без хлопот –
танцевать под звуки дики...
нет под сладостные миги,
под кимвалы – круглый год!
воспарять
................................................................
Поэту Славке Троицкому
В парке "Южные Культуры",
в уголке твоей души, –
даже если "бабы – дуры»,
а всех злей в окопе – вши, –
там, где зеро зеленится,
сладко дышит бережок, –
неподкупно распуститься
цвет Магнолии бы мог!
И пока звереют люди
на краю твоей души, –
нежно-бархатно пребудет
суланжа без златолжи.
Это Суламифи слёзы
и сосочки красоты,
веток юга карий воздух,
свет лазурной чистоты!
Борец сумо
А. Хусаинову
Когда б Айдар, борец сумо,
за всё не брался бы с умом, –
давно б не пел родной курай,
не цвёл благословенный край;
в степи б лежал батыр-Урал,
поэт младенцем умирал,
чиновник дерево рубил,
и каждый первый был дебил;
петух безмолвствовал на заре,
спала собака в конуре –
когда неутомимый тать
кралсЯ в ночи чужое стать;
кис бешбармак бы, горк кумыс,
щипал гуся проворный лис,
и русским бы не стал башкир, –
когда бы не Айдар-факир;
век золотой бы не настал,
стукач опять в фавор попал,
и с ним на ложе (как Тристан
с Изольдою) возлёг тиран.
Байдару Сухаинову
/руководителю УФЛи/
Байдар, не поднимай в УФЛи высоку планку.
Пусть подрастёт плевел, глядишь – под ним зерно!
И шибко не брани лихую графоманку
(Она же – графоман): пускай растёт оно.
Не хочешь угадать ни меры ты, ни сроки.
Терпеть негодников – порою силы нет.
Кто избранный из нас – одни лишь знают боги.
Пробьёт Верховный час – получим мы ответ.
А нынче ласков будь. Как встарь тот святый старец
Пригрел бомжа во вшах, пристроив на матрасец,
Дыханием своим (быть Бог велел сему), –
Так ты терпи весь бред – но не сдавайся
Бессмыслице на милость. Оставайся –
Как старец – светел! Подражай ему.
Электричка
Я помню жёлтые домишки
в райончике провинциальном –
простом, и нищим, и весёлом,
с мостом вокзальным, с электричкой –
так по ночам пронзительно кричащей!
(скорее ласково, чем страшно).
С той поры,
когда мне одиноко на планете, –
я вспоминаю этот стук ночной
и крик протяжный, жалобно зовущий –
сквозь мир и ночь летящей электрички.
Дом задрожит, звёздочки замигают,
и ветки закачают сердце мне…
И юная охотница Диана –
сестрица славная! –
мерцает в занавеске.
Дева и мужик
/из цикла «Дева»/
На деву глянешь – в ней мужик
незыблемый сидит.
Такая дрянь, такой кирдык…
Сё – памятник. Гранит!
Не всяк такая – слава бо-
гу – редкая коза.
Иная есть – она с любо-
вью зрит в твои глаза.
А так, и девы и дева-
хи – разные. Быва-
ют и такие, что едва
тебя не убива-
ют. Только б не было войны! –
пусть амазонки все
всегда пекут тебе блины –
и в зной и при грозе.
Автор: Алексей КРИВОШЕЕВ
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!