Периодически возвращаюсь к взаимоотношениям Москвы и Орды. Новинок хватает. В том числе и в плане интерпретации источников. Сегодня размышлял над личностью хана Большой Орды Ахмата. Собственно, он остался последним в истории почти увядшего к исходу XV века улуса Джучи могущественным правителем-чингизидом, стремившимся восстановить власть не только над русскими землями, но и над Хорезмом.
Однако сам потенциал его верноподданных, если угодно их пассионарность – я сам этот термин не отрицаю, отношусь к нему с известной долей осторожности, – не соответствовали ни харизме, ни талантам Ахмата.
В этой связи мне де Голль вспомнился, пытавшийся вернуть величие нации, в этом величии не нуждавшейся, о чем свидетельствуют портреты Петэна в домах рядовых французов, так шокировавшие американцев в годы Второй мировой.
Я как-то писал о том, что общего у Дария III Кодомана и Горбачева: масштаб их личности не соответствовал сложному комплексу задач, перед их государствами стоявшими.
Однако пример Ахмата и де Голля свидетельствует и об обратном: масштаб личности и энергия правителя порой превышают и возможности и желания самих им подчиненных народов.
Кстати, с точки зрения военного историка Бориса Григорьевича Кипниса, к России рубежа XVII – XVIII веков это тоже относится. Ибо он не согласен со своим покойным предшественником Василием Осиповичем Ключевским, точнее с его расхожим пассажем: «Народ собрался в дорогу, ждал вождя, вождь появился».
Борис Григорьевич вполне обоснованно опровергает данное утверждение, полагая, что никакого вождя народ не ждал и в дорогу не собирался. Да, собственно, и Франция с Ордой: они своих вождей тоже не ждали. Хотя у Петра I получилось сделать Россию великой державой на века; впрочем, у Ахмата с де Голлем – тоже, но ненадолго.
Если Вам понравилась статья — подписывайтесь на мой канал .
Игорь Ходаков