Да, период с 1937 по 1941 год довольно значительный период в моей жизни. В1937 году в нашей жизни появился отец. Ему дали ссылку на 7 лет перед моим рождением. Так что я его не знал. Я находился во дворе перед домом, когда ко мне подошел мужчина и довольно грубым тоном приказал позвать мою маму. Мать вышла. Оказалось, что это наш отец. В первый же день нашей встречи он нас с братом прилично отлупил за то, что мы кувыркались на тахте.. До ссылки он работал трубочистом в Тбилиси. Раньше в Тбилиси не было центрального отопления. В многоквартирных домах каждая квартира имела свою печь и система дымоходов была очень сложная. Часто в дымоходах скапливалась сажа и дым не проходил. Требовались специалисты по очистке труб. Вот мой папаша и занимался этим делом. Но не забудем что это были еще двадцатые годы. А что тогда происходило? Многие прятали свои драгоценности, золото. И самое удобное место для этого - разные укрытия в крыше дома. Вот трубочисты и могли находить эти драгоценности и прятать. Вот так мой папаша и попал в ссылку. Вернувшись, он восстановился на этой работе. В Тбилиси была такая городская организация трубочистов. Отец был неплохим трубочистом.
В Тбилиси, негласно, было распределение на работы по национальному признаку. Ни один грузин не работал трубочистом. Это были мужчины из малых народов, например, осетины. Рядовые милиционеры были, в основном, осетины, а офицеры милиционеры - только грузины. Торговцы, завскладом всякого рода, парикмахеры - сплошь армяне. Тогда службы такси еще не было и если человек купил тяжелую домашнюю утварь, носильщиками были только курды. Самый неуважаемый грузинами народ. Отец в пятидесятые годы, когда наша деревня начала разрушаться, многих наших родственников устроил трубочистами и они тоже построили дома вокруг нашего дома.
Устранив неисправность в дымоходе, хозяин квартиры, по обычаю грузин, угощал рабочих. И, конечно, с вином. Таким образ, он каждый день с работы приходил в нетрезвом состоянии. Каждый вечер - наше с братом избиение, и частенько, и матери. Мы с братом после пяти часов вечера не имели право находиться на улице. Товарищи-друзья не имели право приходить к нам. Каждый вечер ожидание со страхом его прихода. И так постоянно, пока его не забрали на фронт в августе 1941 года.
Конечно, материально нам стало очень плохо. Четверо детей, все хотят кушать и каждый день. Но я обрадовался его уходу и не хотел, чтобы он вернулся. Я навсегда запомнил его животное обращение с нами. Я расскажу только один случай. Это было зимой. Комната наша не отапивалась. Было холодно, как на улице. Было уже поздно. Мы с братом спали на полу. Тахта и кровати были для родителей и сестер. Поздно ночью в стельку пьяный пришел отец. Приказал нам встать. Мы встали, стоим в холодной комнате . Он приказал, чтоб мы пели. И все это происходит в комнатке около 12 кв метров. Деваться некуда. Наше объяснение, что мы как-то не в голосе, он не понял, ударил и меня и брата. Естественно, сразу появился голос и мы что-то запели. Но, кажется, не арию Кавародоси. Насладившись нашим концертом, он приказал нам сходить купить курево. Одна старуха торговала круглые сутки. Она жила где-то с полкилометра от нас. Мы пошли. Вот такой метод воспитания было достаточно широко распространен во время моего детства. И моего отца воспитывали также. Вообще, насколько я сам видел в нашей деревне осетины - суровый народ. Суровые условия горной жизни не способствуют к расцвету нежных и мягких чувств. Я не видел в нашей деревне чтобы муж обнимал жену или, не дай бог, целовал. Такое же грубое отношение сохранялось к детям. Были, конечно, и более сдержанные, вежливые люди, но их было маловато. Но могу сказать, что лично ко мне во всей деревне я не замечал грубости.
Предвоенные годы были периодом формирования моего мировоззрения. Я много читал. На подготовку к урокам дома я почти не терял время. Во время уроков я уже усваивал материал. Так было все годы учебы. Дома я выполнял только письменные работы. Недалеко от нас находилась городская библиотека богатая классической художественной литературой на грузинском языке. Как русские говорят, читал я запоем. Работницы библиотеки поняли мой вкус и они уже сами подбирали мне литературу. Я именно в эти годы перечитал многих мировых классиков. Я не мог проводить свободные минуты без чтения. Мой мозг постоянно требовал пищу и качественную.
Тридцатые годы были не только годами индустриализации и коллективизации, но и годами усиленного воспитания молодежи в духе патриотизма и политической бдительности. Кино, радио, газеты, художественная литература, музыка, все было направлено на восхваление социализма, Великой октябрьской революции, Ленина, Сталина, ВКП\Б\, ВЛКСМ.. Ребенок с малых лет должен был быть октябренком, потом пионером, комсомольцем и далее, если достоин, и коммунистом.
Я не помню, чтоб был октябренком, потому что в детский сад не ходил. Пионером и комсомольцем был. По своему убеждению я, наверно, уже с детства был коммунистом. Да, идеалы коммунизма прекрасны. Я думаю, что человечество не то что сейчас, и через тысячу лет не будет готово осуществить эти прекрасные идеалы. Но, к сожалению, это я понял поздновато.
В июне 1941 года я находился в гостях у нашей родственницы в Коджори. Это небольшой поселок около Тбилиси с южной стороны. Рядом с домом, где они жили находился лес. Я очень любил играться в лесу, и 22 июня тоже был там. Но в лесу мне всегда был слышен городской шумок. И вдруг странная тишина и никакого шума из города. Мне как-то стало очень тревожно и я побежал в город. Нигде никого не видна. Я побежал в сторону городской площади. Стоит толпа людей, ни звука и слушают громкоговоритель. Тогда еще домашнее радио было не распространено и ставили в городах громкоговорители. Передавали речь Молотова на грузинском языке о нападении на Советский союз фашистской Германии.
Я говорил, что меня соседи просили вечерами читать газеты и я, в какой-то степени, уже ориентировался в политической обстановке в мире. 11 июня я читал «СООБЩЕНИЕ ТАСС» . В Советское время под таким заголовком правительство часто сообщало о важнейших решениях. Я читал, что некоторые люди распространяют ложный слух о том, что Германия собирается напасть на СССР. Что это ложь, и все тому подобное. Я стоял ошеломленный. Я понял, что мое детство кончилось. Потом я тихо произнес « Значит сестрам уже не сможем купить белый хлеб» Рядом стоял мужчина, который горько усмехнулся. Я вернулся в Тбилиси. Отца взяли через пару месяцев и мы, четверо детей, остались без кормильца.
Продолжение следует...