Считается, будто Германия была объединена в ходе франко-прусской войны 1870/71 гг., по итогам которой возникла Германская империя. Однако это утверждение верно лишь отчасти. В реальности процесс «объединения» Германии в единое политическое, экономическое и юридическое пространство затянулся на несколько десятилетий.
Прежде всего, Германская империя не являлась национальным государством в том смысле, что её существование не возводилось к принципу «народного суверенитета». С формальной точки зрения империя представляла собой союз 22 суверенных монархов и 3 вольных ганзейских городов. Высший суверенитет принадлежал никакому не «императору», а «Федеральному совету» – бундесрату, состоявшему из представителей от каждого государства-члена империи. «Император», титул которого был зарезервирован за прусским королём, согласно Конституции 1871 г., являлся лишь «первым среди равных». Прочие монархи ни в коей мере не являлись его поданными, сохраняя собственный суверенитет.
Формально у империи не существовало собственного кабинета министров, в то время как государства-члены продолжали иметь собственные правительства. Рейхсканцлер являлся единственным «имперским» министром. Со временем создавались новые «имперские ведомства» во главе со статс-секретарями, которые ведали общеимперской политикой в тех или иных сферах (иностранные и внутренние дела, юстиция, финансы, колонии и т.д.), но вплоть до самого конца империи эти «ведомства» так и не были перепрофилированы в «министерства».
Военная сфера продолжала оставаться децентрализованной. Не существовало «общей» имперской армии. Вместо неё имелись 4 отдельные армии наиболее «статусных» королевств: прусская, баварская, саксонская и вюртембергская. Каждая из них управлялась собственными военными министерствами, а формальными главнокомандующими в мирное время оставались монархи соответствующих государств. Император становился главнокомандующим всеми 4 армиями лишь на период войны.
Децентрализованной оставалась и экономика. Имперский федерализм во многом стоял на том, что государства-члены продолжали обладать полным налоговым суверенитетом, отдавая на откуп Рейху лишь таможенные сборы.
Наконец, первые 30 лет существования империи она даже не представляла собой единого правового пространства (см. картинку). На большей части Пруссии в границах до 1866 г. действовало Прусское земское право, введённое в конце XVIII в. В Рейнской провинции, баварском Пфальце и в Эльзасе-Лотарингии продолжал действовать Кодекс Наполеона, оставшийся там со времён французского господства. В Шлезвиг-Гольштейне продолжало действовать датское право, оставшееся в наследство от предыдущих владельцев региона. Бавария, Саксония и Баден имели собственные кодексы. Прочие провинции Пруссии, а также отдельные государства-члены империи, сохраняли у себя пандектное право, представлявшее собой германскую рецепцию римского права. Вся эта правовая разноголосица была приведена в порядок лишь в 1900 г., когда, наконец, было издано общеимперское Германское гражданское уложение.
Однако централизация медленно, но верно брала своё. Титул «императора» был завязан на прусского короля, а «рейхсканцлером» мог стать только прусский министр-президент. Таким образом, значение имперских органов власти повышалось, несмотря на дух Конституции, так как пруссаки, находясь на «сильных» прусских должностях, переносили эту силу и на изначально «слабые» имперские должности. Бисмарк многое сделал для повышения реального значения должности «рейхсканцлера», а Вильгельм II – сделал тоже самое для титула «императора».
Тем не менее империя вплоть до самого конца в 1918 г. формально продолжала оставаться не более чем «союзом князей». Впервые Германия была объявлена единым государством только в Веймарской конституции 1919 г. Тогда же возникли общие рейхсминистерства, а рейхсвер стал первой общегерманской армией. Финансовая реформа Маттиаса Эрцбергера, проведённая в те же годы, впервые централизовала налоговые сборы. Таким образом, именно Веймарская республика завершила процесс «объединения» Германии.
Подписывайтесь на Стальной Шлем