Ошпарить руку кипятком, удариться мизинцем об угол тумбы и познакомить свой лоб с дорожным знаком — является отличным началом дня. Особенно для экспедитора. Особенно когда в первый рабочий день твой автомобиль ломается под самый его конец и последнюю точку придется посещать на своих двоих, вечером, пройдя в один из самых неблагоприятных районов города, таща груз из двадцати различных сортов кофе на собственном горбу.
Павел торопился. Несколько раз споткнулся и даже практически упал. Стоически стиснув зубы, он продолжил шагать к станции метро, несмотря на боль в стопе.
День у новоиспеченного экспедитора явно не задался с самого утра, но, как показывает статистика, если день хреновый, то случай сделает его еще хуже. И это самое хуже ждало Павла на платформе. Но до нее еще нужно было дошагать. Какие-то полсотни метров, но пока ноги вращали планету старыми рваными кедами, Паша успел прищемить ногу о турникет и «бортануться» о здоровенного бугая. И если первое — это дело житейское, то здоровенный детина, у которого мозг тверже табуретки, явно был озадачен. Поражен грубостью до глубины души. И, что самое неприятное для Павла, он был не один.
Уже стоя на платформе в ожидании поезда, Паша внезапно перестал видеть. Нет, это не была слепота, просто кто-то решил «выключить» свет, натянув шапку Павлу на лоб.
«Слышь, черепашка, ты тут чо стоишь?» Вернув себе способность видеть, Паша вдруг обнаружил, что вокруг него столпилось человек десять, не меньше. Почему больше? Потому что на десятой посчитанной лысой голове подъехал поезд, а вместе с ним и удар в лоб. Свет начал меркнуть, слова — терять свой смысл и сливаться в гомерический хохот. Вспышка боли от удара не поспевала за отъезжающим сознанием, и вместо очередной гаммы чувств время для Павла встало.
Открыв глаза, Паша начинал понимать, что его первый рабочий день может стать последним.
— Чо это, пакеты какие-то, слышь, Косой, а где товар-то?
— Та я ебу? Сказали, что сегодня вечером, кабан в зеленом, с торбой на плече.
— Ну, то верно, только че-то не похоже. Слышь, это точно он?
Краем глаза Паша видел, как двадцать с лишним глаз уставились на него с немым вопросом. Но его это не сильно волновало, так как он смотрел в окно состава, который начинал свое движение, и видел того самого «кабана» в зеленой куртке с зеленой сумкой через плечо на другой стороне платформы. Паша остался один против всех. И понимая, что в лучшем случае придется искать себе новую работу, а в худшем — и зубы, Паша принял единственно верное решение, которое могло родиться в его ошарашенной голове.
Встав с места, превозмогая боль от удара в голове и подвывернутой ноге и стараясь делать вид, что его здесь нет, начал отступать в противоположную часть вагона. Спиной вперед. И каково же было удивление, когда оказалось, что все пассажиры вагона — и не пассажиры вовсе. Поэтому, уткнувшись спиной в бугая, Павел вдруг осознал, что его зубы — это далеко не самое дорогое, что он может потерять сегодня.
— Слышь, Донателло, — обратился к Павлу бугай, который, судя по всему, являлся главным. — Ты, походу, конкретно так попал.
— Ага, — добавил, судя по всему, заместитель главного. — Слышь, бугор, этого в свидетелях оставлять точно нельзя.
— Есть такое. Короче, Сизый, пакуй его в его же торбу — и в лес, как на станции сойдем.
Получив еще один удар по голове, Павел потерял способность видеть. Стало понятно, что паковать его начали прямо здесь и сейчас. Прямо в его сумку, прямо в зерна кофе, которые источали прямо-таки умопомрачительный аромат.
Свет исчез, остался только кофе. Огромное его количество. Зерна попадали в рот, за воротник, лезли в нос и под одежду. Запах заполнял нос и бил в мозг. И последнее, что подумал Павел: «А это точно кофе?»
Толпа гоготала и шутила по поводу ямы два на два метра. Один из бугаев даже взял сумку и закинул себе на плечо, дабы показать, насколько он силен. Но сумка ожидаемо не выдержала и порвалась, раскидав содержимое по полу. Кофе и странного вида паренек, что в очередной раз приложился головой об пол вагона. Но что-то в этом парне было не так. То ли взгляд изменился, а может, и мимика стала по-другому работать. Какая-то мелочь, которая на первый взгляд казалась настолько несущественной, что и внимания не стоила. Но когда парня подняли на ноги, изменения стали более заметны. Его трясло, но не от страха. Нога, которую он подвернул на входе в метро, перестала болеть. Наоборот, каждое движение отдавалось в тело каким-то «болеутоляющим». Так же, как и обожжённый кулак, который терся о его куртку, приносил крайне приятное ощущение.
— Э! Бля, в натуре Донателло, — толпа взревела гоготом. — Слышь, а ты…
— Я…
— Да, ты. Слышь, это…
— Я. Король ящериц!
Павел проорал эту фразу во все горло. Почему? Потому что ему все стало кристально ясно. Но что стало ясно, он не понимал. Амбал же состроил непонимающе-угрожающую гримасу и влепил леща Паше. После чего рассмеялся. А потом влепил еще одного леща. И опять засмеялся. Так продолжалось секунд двадцать, пока Павел, который внезапно вспомнил, что с детства занимается тайским боксом, не нанес удар лбом в нос своему обидчику.
Обидчик упал, Паша обрадовался. Ему было приятно, а не больно. Очень странное ощущение. Толпа этого жеста не поняла. Толпа оскалилась и встала в стойку. Паша тоже встал в стойку. Как Брюс Ли, даже соплю так же высморкал, только она на пальце осталась.
Первая двойка бугаев рванула вперед. Места в вагоне метро немного, так что развернуться полноценно не получится.
Павел пнул ближайшего к себе противника в ногу, ногу второго, которая уже летела ему в голову, он успел перехватить и прокинуть вперед все тело противника, сажая последнего на шпагат и добавляя удар в голову коленом. Выглядело это до абсурда смешно, так как два «бритых яйца» встретились, но не треснули.
Паша собирался было показать всю свою удалецкую мощь, но здоровяк, стоящий позади, развернул бедолагу и ударил в челюсть. Свет моргнул, но не отключился, хоть и боли не было. Второй удар, несмотря на «положительный» эффект, Паше пропускать не хотелось, он присел на корточки, и детина снес не челюсть, а поручень, который был позади. Кулак, казалось, захрустел, а бугай взвыл от боли. Не столько от поломки кулака, сколько от удара кулаком в пах.
Двери открылись, и Паша ползком рванул наружу.
А с той стороны дверей, к несчастью уже банды, находилась другая банда, которая была очень сильно не рада непрошенным гостям. Несколько минут в воздухе витало напряжение, главнюки — как их назвал Паша — что-то обсуждали, пока он пытался делать вид, что их здесь нет.
Но это не сильно помогло, и теперь уже обе банды смотрели на Павла, как гиены на добычу. Ясно было только одно. Если получится уйти на своих двоих, то работу придется искать новую. И в этот момент новый состав подъехал к платформе. Внутрь вошло человек пятнадцать. И до следующей остановки никто даже не пытался устраивать дебош. И пока бандиты обсуждали, кто кому заедет вилкой в глаз, Павел окончательно надышался «не кофе», и, когда из остановившегося состава вышел последний ненужный пассажир, Павел, не жалея сил, ударил кулаком в ухо стоявшему справа хулигану. Это был сигнал.
Начавшаяся драка довольно быстро распространилась на весь вагон. Павел был в меньшинстве, и огребать приходилось с обеих сторон. Перехватив ногу у своего горла, он ударил в колено локтем, но пропустил удар в челюсть. Вывихнув чью-то руку — проморгал удар ногой в спину. Общественное месиво было довольно веселым, пока кто-то не достал огнестрел. И агрессия была направлена уже на стрелка. Это позволило отдышаться и пробиться к выходу, параллельно сломав себе несколько костей и пробив стекло в дверях вагона чьей-то головой. Двери открылись, и толпа, вывалившись из вагона, начала разбредаться по углам.
Стоя на платформе и хватая воздух, Паша понимал, что наутро, если он до него доживет, все его тело скажет ему огромное спасибо за сегодняшний вечер. Поэтому, стараясь не нанести себе еще больше ущерба, Павел решил слинять, но полицейские, которые рвались через турникеты вниз, аккуратно намекали, что просто так уйти не получится.
«Мусора валят!» — крикнул кто-то из дерущейся толпы. К двум бандам добавилось еще человек пятнадцать полицейских с дубинками, и знакомиться с ними желания не было никакого. Поэтому, сложив два и два в ушибленной голове, Паша решил, что надо валить. И срочно.
Но мозг в голове получил не только ушиб, но и удар током, поэтому Павел побежал не от толпы, а через нее. Перепрыгивая дерущихся, отбиваясь от тех, кто драться хотел, но остался без партнера, и уворачиваясь от ударов «буратино». И практически на выходе Павла зацепили за воротник полицейские. Договариваться с ними было неблагоразумно. Да они и слушать не стали, а просто пнули в живот экспедитора, и он отлетел обратно в толпу.
Спасение пришло оттуда, откуда его, собственно, и ждали. Очередной состав метро, который остановился у платформы. Резко поднявшись на ноги и рванув сумку, которая почему-то валялась рядом, Павел пулей помчался внутрь вагона, но, влетев внутрь, он обнаружил, что не он один решил поступить так же. Косой и Мотор тоже ввалились внутрь. Оба избитые и израненные, они уселись на свободные места. Вагон был практически пуст, и, заметив это, Павел приготовился к очередному раунду.
Но не прошло и минуты, как поезд остановился на следующей станции. Как только двери открылись, внутрь вбежали молодчики в форме. Павел накинул капюшон и держался за сумку в надежде, что его не тронут. Так и произошло. Двух брыкающихся амбалов скрутили и, не обращая внимания на крики «Это он! Он все начал!», вывели под белы рученьки наружу.
Сумка была практически пустой, вес не давил на плечо, но оно все равно начинало ныть. Сев на сиденье, Павел почувствовал, как что-то шуршит у него на груди. Расстегнув куртку, он увидел там небольшой пакет с кофе.
«А у меня ведь и турки дома нет. Придется в кастрюле варить».
Автор: Родион Трупоедов
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ