Тут нашла в «Вопросах истории» статью, где атаковали одного из моих самых любимых современных историков, И. Н. Данилевского.
У него есть идея, что «Повесть временных лет» — это не что иное, как отчет в самую наивысшую инстанцию перед Страшным судом. И правильное ударение в этом названии — врЕменные лета.
Данилевский в своих исследованиях ставит большой акцент на ожидание средневековым обществом конца света, подчеркивая, что, возможно, открытие Америки могло быть «приурочено» к очередной круглой дате, за которой маячил потенциальный Апокалипсис (1492 = 7000 от сотворения мира). И даже деятельность Ивана Грозного могла быть своеобразным прологом к Страшному суду: царь, как наместник Бога, мог оказать посильную помощь высшим силам в истреблении грешников.
Это очень здравая мысль. Долгое время наша историческая наука была сосредоточена на борьбе угнетателей и угнетаемых, разглядывая прошлое исключительно через марксистскую оптику.
А там, в средневековье, совсем другие ориентиры были. Люди жили с ощущением, что "начало конца" уже близко, и думали, как душу спасти, а не как отнять и поделить.
Так вот, в "Вопросах истории" решили, что это все чересчур, и написали вот что:
«По Данилевскому, летопись считалась «специфическим документом», который должен был фигурировать на Страшном суде, и предназначалась Тому, «Кому, в конце концов, должны попасть летописные тексты» <...> Но неужели летописец мог думать, что Спасителю, чтобы произвести суд, нужна летопись или любые другие письменные донесения? Разве он и так не знает всё и намного больше? Создается впечатление, что слишком опытный экзегет-летописец Данилевского слишком буквально понимал выражение «небесная канцелярия».
Этот автор судит со своей колокольни, приписывая современное понимание возможностей Творца средневековому автору.
Что там думал летописец на самом деле, каким представлял себе Бога, вопрос открытый. Он мог думать что угодно и как угодно.
В моем любимом сериале "Тюдоры" бедняжка Кэтрин Говард, предпоследняя супруга Генриха VIII, отказывается от встречи с исповедником перед казнью, произнося такую вот удивительную фразу:
" Я так редко обращалась к Богу, что он и не знает, кто я такая".
Средневековью вообще свойственно очень творчески перерабатывать информацию из Библии. Например, неизвестно откуда появился миф о яблоке, которым Ева будто бы соблазнила Адама, хотя в Месопотамии никаких яблок в древности не было, да и название плода в Библии никак не конкретизируется. Но вот поди ж ты, яблоко, и все тут.
Я уж молчу о пожаре святейшей инквизиции, вспыхнувшем, как говорят, из весьма туманной фразы апостола Павла «А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасется, но так, как бы из огня».
Всяк перетолковывал священный текст так, как ему вздумается.
Возьмем то же ожидание конца света. Вот что сказано в первоисточнике:
О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один
Евангелие от Матфея 24:36
Последние две тысячи лет человечество упорно игнорирует эти строки, самовольно назначая все новые и новые даты финала.
Это одна из самых крупных поломок логики в истории. Чему уж после этого удивляться?
Некоторые перекосы в понимании Библии произошли, очевидно, по той простой причине, что мало кто ее вообще читал. Это ведь надо грамоту знать. В случае с Европой — вообще латынь. Поэтому долгое время представления о христианских догматах у широких народных масс были весьма смутные. Из прорех в знаниях изобильно сыпались все эти яблоки и концы света. А дальше уже пошло по инерции:
Я считаю, что к мнению Данилевского о том, что наша первая летопись пронизана эсхатологическими настроениями, нужно прислушаться. Хотя бы потому, что за несколько десятилетий до создания "Повести временных лет" в Англии сведения о переписи населения были сведены в «Книгу Cтрашного суда» (1085).
И в этой информации небесная канцелярия тоже никак не нуждалась. И все же вот такое характерное название, которое недвусмысленно показывает, что средневековый человек был зациклен на конце света и готовился к нему — как мог, как умел.
Еще момент, о котором не подумал критик, считающий, что земному писцу нет смысла дублировать работу крылатой бюрократии: зачем тогда институт исповеди в церкви? Тоже ведь можно отмахнуться, что Богу и так все известно.
Известно-то известно, но, видимо, человек все равно должен предоставлять разные отчеты, будь то сведения о народонаселении, перечень событий по годам или список прегрешений. На канцелярию надеяться, но и самому не плошать...