Два ангела стояли, уперев руки в бока. За ночь на дворе выросла живая стена, увитая необычным плющом с колючками вместо листьев. Иногда стена поднималась и опускалась, как если бы дышала, и тогда сквозь нее пробивался рассеянный свет.
— Ты вот скажи мне, Анатолий Геннадьевич, что мы теперь делать будем?
Первый ангел отличался высоким ростом и спутанными желтыми кудрями. Когда он взмахивал головой, кудри сыпались на лоб и скрывали его по самый нос. Нос, надо сказать, был примечательный. Он выплывал на лице как барка из тумана, ноздри развевались темными парусами.
— Дай-ка подумать, Игорь Петрович, тут сразу и не скажешь.
Второй был широкий и короткий. Если бы сложить его тело гармошкой, то крутое брюшце вывалилось бы над резинкой растянутых штанов. Оно совсем не вписывалось в его образ и казалось корзиной яблок, припаянных к животу.
Пока они стояли и чесали подбородки с той стороны образовалась глубокая дыра, из которой бил белый свет.
Ангел Игорь, который с кудряшками, недолго думая, сунул нос в дыру, да так и застыл. Потому что за длинный нос, появившись прямо из света внезапно и без предупреждения, его схватили два черных мохнатых пальца.
— Ох, Игорь Петрович, это что такое творится-то? — всплеснул маленькими ладошками второй ангел.
— Де богу дказадь, — прогнусавили ему в ответ.
Пальцы, тем временем, ощупали нос и залезли мизинцем в ноздрю, оттопырив ее, чем вызвали новый приступ ахающего возмущения.
— Ну чего там, нашел козла? — раздалось с той стороны стены противным пищащим голосом.
— Держу! Совсем отбился, рог вон мягкий какой стал, — прогремел басом кто-то совсем рядом.
— Дпустите дой дос!
Ангел Игорь протестующе подался назад, попробовав вырваться, но его ухватили крепче и возмущенно объявили:
— Вот гад какой, опять сбежать хочет!
— Ах, батюшки, ах, делать-то что?
Ангел Анатолий заверещал, навернул два полукруга за спиной товарища, а потом схватил его за пояс и что есть мочи потянул на себя.
Ангел Игорь взвизгнул и уперся ладонями в стену, крылья за его спиной протестующе расправились сами собой. Получив пером в глаз, ангел Анатолий отлетел от друга мячиком и рухнул на пятую точку в траву.
За плющом нечто раздраженно зашуршало, и из дыры следом за пальцами показалась вся черная рука по локоть, а потом пролезла кудрявая и мохнатая голова с носом-пяточком и рожками. Голова сначала зло, а потом удивленно воззрилась на нос, но не отпустила его.
— Ох, черт рогатый! Тьфу, проклят будь, тьфу.
— Ой и тебя, так приятно, что узнают.
До того блестевший неприятным оскалом черт вдруг осклабился довольной улыбкой, расплывшейся от уха до уха, и затараторил:
— Я тут, понимаете ли, козла потерял. Думал, за стену ушел, вот искал-искал, а тут вы.
— Дос одбуди.
Черт скосился на ангела Игоря так, будто впервые его увидел, а потом хитро сощурил глаза на Анатолия.
— Я вот чего придумал. Раз уж вы тут, а я с другой стороны и телу моему тут не пролезть, то чего б вам не помочь мне в поисках, а?.. Ты вот, толстый.
— Я? Толстый?! — возмутился ангел.
— Да, ты. Найди мне козла, и так быть, отпущу твоего дружка тогда.
Ангел Анатолий сурово покраснел, что чуть пар не пошел от кожи, и запыхтел. Он бы многое мог ответить на обзывательство, только ангелам не положено было ругаться, поэтому он промолчал. Черта же такое решение не устроило.
— Ну? По рукам или так и будем тут стоять, пока у твоего дружка нос не отсохнет?
— Н-но я один не справлюсь!
— Уговорил. Так и быть, пойду с тобой, — тут черт обернулся, обратившись к визгливому голосу, — эй! А ну-ка подержи вместо меня.
Его голова исчезла, а в дыре появилась новая, лысоватая и еще более безобразная. Она вежливо поздоровалась и мигом переменила руки, что ангел Игорь двинуться не успел, как его нос зажали новые пальцы.
Тем временем, первый черт обернулся букашкой и пролетел сквозь дыру, усевшись на плечо Анатолия.
— Телом не пройду, заметят — так выгонят сразу ваши. Только так могу. Ну, вези меня по вашим садам! Глядишь, и отыщем моего козла.
Взгрустнул ангел Анатолий, да только выбора у него не было. Посмотрел на товарища в последний раз — и потопал от стены к райским кущам.
Букашка трещала, не переставая, всю дорогу. То это ей не нравилось, то другое. И деревья-то слишком зеленели, и луга-то пахли сеном, а плоды вообще, ужас какой, смели на ветвях без дела висеть!
Анатолий грустно вздыхал и все не знал, как быть. Совесть требовала сдаться страже, а здравый смысл подсказывал, что нос друга дороже. Пока он метался между мыслями, успел дойти до золоченных врат, за которыми тянулись бесконечные райские сады.
— Ну-ка, помекай, — сказал черт.
— Что ты, нечисть, хочешь от меня?!
— Помекай, говорю, чтоб козел услышал и пришел, — заметив, что ангел колеблется, черт прикрикнул, — а ну быстро!
— Д-да… М-ме?
Очень тихо, боясь осуждения со стороны других ангелов, проблеял Анатолий. Черта такой подход не устроил, и он еще поднажал. Пришлось Анатолию повысить голос и заорать сильнее, а уже через пару минут он мекал во все горло, забыв о предосторожностях.
Собратья-ангелы, гулявшие в садах, удивленно к нему поворачивались, а он все краснел и мекал, пока за вратами не показался козел.
Козел жевал траву и смотрел пустым взглядом на Анатолия, на плече которого разошлась возбужденным писком букашка.
— Он, он, роднулечка моя! Ну, иди же сюда, мой хороший, иди!
Однако козел не шел ни в какую. К ограде он подобрался, у нее остановился и все. И уж как ни вился черт вкруг него, как ни увещевал домой идти, козел только тряс острым ухом и отгонял его как назойливую муху.
— Ну все, нет выбора иного, — устало объявил черт, присев обратно на плечо ангела, — запрыгивай на него.
— Ч-чего?
— Давай полезай на спину! И пятками его по бокам, пятками, чтоб бежал к стене обратно!
Уставший краснеть Анатолий побелел и затрясся.
— Ну уж нет, уважаемый, — важно начал он, — я стерпел присутствие черта, меканье стерпел, но чтоб такое…
— И ты теперь тут остановишься? Зачем соглашался тогда вообще?
— Это другое…
— Садись, кому говорю! А то так и будет твой приятель вечно корчиться буквой Гэ!
Затрясся от гнева Анатолий, возразить было хотел, но после друга вспомнил и с мрачной, но решительной миной подманил козла.
Козел уставился на него тупым взглядом; смотрел также, пока ангел приценивался, но когда с удивительной для своего тельца прыткостью он вскочил на мохнатую спину, вдруг взбрыкнул копытами и заорал протестующе.
— Ох, что творится! Ай, спаси Боженька!
Укачиваемый на прыжках, Анатолий поскакал по райским кущам как всадник апокалипсиса. Его штормило, знатно раскачивало и вело то туда, то сюда, пока он пытался балансировать короткими ножками, сверкая пятками в разные стороны. Черт кружился рядом и подгонял его, временами покусывая козла за ухо, отчего тот несся быстрее и стремительнее.
Чуть не вписавшись в парочку деревьев, они всей честной компанией протаранили смородиновый куст, едва не сбили с ног мирно прогуливавшегося представительного вида ангела и унеслись к стене.
Козел влетел в нее с диким блеяньем, сбросив, наконец, несчастного Анатолия. Тот покатился калачиком по траве под непонимающие вскрики Игоря. Козел же, плотно застряв рогами в стене, зашелся протестующим меканьем на всю округу.
— Иду, иду, маленький мой! — вскрикнул черт и нырнул в дыру на другую сторону.
Спустя пять секунд оттуда показалась мохнатая рука, схватила козла за рога и с силой потянула на себя.
Животное упиралось, сражалось, но все-таки провалилось на другую сторону, пробив кусты. Правда, ненадолго: стена заросла сама собой, будто ничего и не было.
— Ох, получилось же! — вдруг воскликнул Анатолий, натерпевшийся за сегодня больше, чем за всю свою жизнь.
Он ринулся к другу, на ходу потеряв правый ботинок. На глазах ангела проступили слезы радости, когда он достиг того участка стены, где все еще стоял с зажатым носом ангел Игорь.
— Я сделал, я справился!
— Дбордусь добой, — приветливо и гнусаво отозвался друг.
На другой стороне стены препирались басовитый и писклявый. Вволю поругавшись, они затихли, а в маленьком отверстии показалась знакомая голова первого черта.
— Слушайте, тут такое дело, — его глазки опасно виляли и стреляли из стороны в сторону, — в общем, я обещал отпустить — я отпустил. В сделках я слово держу! А вот он ничего не обещал, и нос ему понравился. Так что… Ну, пока, парни.
Голова пропала, а вместе с ней волосатые пальцы щелк — и откололи ангельский нос, оставив на месте когда-то прекрасного и длинного кончика небольшой обрубок, смотрящий гнездами ноздрей по-поросячьи вверх.
От неожиданности ангел Игорь упал, покраснев как рак. Ощупав лицо, он осознал, что прежнего носа нет, а рука из проема исчезла, как и сама дыра, и тогда зарыдал во весь голос.
Он бросился к стене, обнял ее, щекой прижался, но как ни кричал, как ни молил, носа ему никто так и не вернул.
Грустный Анатолий все это время сидел на траве. Устав плакать, Игорь привалился рядом, печально поджав колени.
Анатолий сказал:
— Знаешь, а мне так даже больше нравится. Тебе идет.
— Ты так думаешь? — шмыгнул отломанным носом Игорь.
— Абсолютно точно!
Они переглянулись, сравнили свои красные и опухшие лица и вдруг рассмеялись ясно и звонко, повалившись на траву.
— А ведь весело было, а, Игорь Петрович?
— Никогда ничего со мной такого не происходило, Анатолий Геннадьевич.
Они еще посмеялись, после поднялись и, обнявшись, отправились пить чай.
— Но повторять не будем, не хватит моего носа на это.
— Верно, батюшка, верно.
Ангел Игорь совсем скоро привык к своему носу и больше по тому поводу не печалился. Он находил это даже забавным, и не раз рассказывал завороженным слушателям одну и ту же историю о том, как героически его спасал ангел Анатолий. Дружба их только от этого окрепла.
Другие ангелы слушали с вниманием, потому что в Раю обычно ничего не происходило, так что рассказ о потерянном носе стал прекрасной байкой, которую охотно повторяли и долгими вечерами за чашкой чая.
А вот черти, получившие нос, не так-то уж и обрадовались. Нос оказался с характером, совсем скоро отрастил себе крылья и принялся летать по всем полям и насаждать благоденствие, чего черти терпеть не могли.
Но это уже совершенно другая история.