В понятие «репертуар» мы включаем не только то, что можем выйти и сыграть прямо здесь и сейчас, но и всё, что играли когда-либо в жизни. Играли именно на сцене перед слушателями, а не просто дома для себя выучили. Другое дело, что репертуар было бы справедливо разделить на активный и пассивный, то есть хорошенько подзабытый, требующий времени для восстановления.
Я думаю, есть три уровня, три полочки в памяти для репертуара. Первая — самая удобная, там лежит то, что требует один-два дня для восстановления. Туда в моём случае относятся самые-пресамые часто исполняемые концерты для фортепиано с оркестром. Я втайне горжусь этой полочкой, поскольку однажды подсчитала, что у меня на ней лежит приблизительно 15 фортепианных концертов. Некоторые из них такие мне родные, так мне удобны в любой момент, что иногда я даже их не повторяю, прямо иду на первую оркестровую репетицию.
Также на этой удобной полочке оказываются произведения из числа не самых часто исполняемых, но с момента последнего соприкосновения с которыми прошло не более полугода. Некоторое время после исполнения они остаются в руках и активной памяти и легко оттуда извлекаются вновь. Это как оперативная память, если проводить компьютерную аналогию.
На второй полочке, чуть подальше, лежат те произведения, для восстановления которых требуется около 2 недель. Это, кстати, тоже очень важно — понимать свои темпы работы, и за какой срок произведение может быть восстановлено, причём как в памяти, так и в руках. В этом знании своих возможностей есть нечто общее с пониманием своих темпов изучения нового произведения; но вспоминать то, что лежит на этой полочке, конечно, гораздо легче, чем учить с нуля. Музыка помнится хорошо, просто нужно уточнить подробности, всё вспомнить руками, заново проучить технически сложные места. Кстати, на этой полочке, пока произведения отдыхают от сцены, происходит творческий рост — ведь возвращаешься к старому репертуару всегда с новым отношением к этой музыке, за время разлуки с ней изменившись внутренне.
И самая дальняя полочка. Покрытая изрядным слоем пыли… Там лежит то, что напрочь забыто. Да, такое бывает. Важная оговорка — у меня такое бывает. Некоторые сочинения, которые когда-то были исполнены, я даже не смогу вспомнить на уровне их главных тем. А ведь игралось на сцене, на совесть было выучено! Такое свойство памяти — всё, что не в активном употреблении, постепенно уходит на дальний план. И вот такие сочинения повторить — это почти то же самое, что и выучить с нуля. Я говорю «почти то же самое», потому что всё ж таки в процессе повтора память может сработать, начнёт что-то извлекать из дальних уголков, что-то и руки могут вспомнить. У них вообще своя особая память, двигательная.
А те сочинения, что игрались когда-то по нотам — могут и вообще пройти мимо памяти. Она не используется в активном режиме, так и не включается на полную мощность. Если бы мы вообще всё играли по нотам, репертуар мог бы быть гораздо обширнее — но всё же есть в игре по нотам этот момент неполного погружения.
То, что было выучено быстро и исполнено лишь единожды, и забудется довольно быстро. Чтобы предотвратить это, к произведению надо вернуться несколько раз, сделать несколько подходов. Тогда оно с каждым разом будет всё увереннее и увереннее. И в результате окажется на самой удобной полочке нашей памяти.