— Отстань а, — недовольно ворчу, старательно делая вид, что сплю.
— Не прикидывайся, я вижу, что не спишь, — мурлычет и, подув мне в ухо, предусмотрительно отстраняется.
— Фу, знаешь же, что я не люблю это, — вздрогнув всем телом, открываю глаза. — Ну вот чего ты пристала? Ночь на дворе…
— Ну и что, — фыркает, болтая по-детски ногами. — Когда нам это мешало.
— Вот неугомонная, — откидываю одеяло и, подтянувшись выше, упираюсь спиной в подушку. — Тебе меня не жалко? Я же и так почти не сплю.
— А тебе их не жалко? — показав язык, передразнивает и, загибая тонкие пальчики, перечисляет: — Там любовь, интрига, противостояние, а ты их все никак не сведешь.
— Рано еще, — тру глаза и, широко зевнув, свешиваю ноги с кровати.
— А читатели так не считают, — обиженно тянет эта заноза и, взобравшись на подоконник, переводит взгляд в ночное небо. — А ты все только о себе, да о себе…
— Так дело не пойдет, — добавляю в голос металлических нот. — Может уже как-то утрясем наши с тобой отношения.
— А чего утрясать-то? — фыркает, вздернув подбородок и, ткнув в мою сторону пальчиком, таинственно тянет: — Вот уйду от тебя, будешь знать.
— Но-но, не пугай, — подхожу ближе и, рассматривая конопатый носик и рыжие кудряшки, невольно улыбаюсь: — Где я еще такую найду? Обиделась, что ли?
— Тебе не угодишь, — надув губы, отворачивается еще больше и, подтянув острые коленки к груди, добавляет: — Я не сплю, значит и тебе не положено. Вот и все наши отношения. Я что много требую?
— Ну ладно ночь, — криво усмехнувшись, протяжно вздыхаю. — А в остальное время. Есть же какие-то рамки, границы, правила?..
— Никаких правил, — зыркает на меня хитрым взглядом и припечатывает: — Буду приходить, когда захочу, а твое дело любить, ценить и прислушиваться.
— Я так долго не проживу, — хохотнув в голос, жалуюсь я.
— А долго и не надо, — расплывается в улыбке. — Главное красиво, ярко, весело, в любви…
— А когда рядом кто-то посторонний?
— Плевать я на них хотела, — огрызается и, развернувшись ко мне лицом, подмигивает.
— А когда я посуду мою или в душе отмокаю? — перечисляю с надеждой в голосе. — Может хоть тогда приставать не будешь?
— Буду! — и снова подмигивает, высунув острый язычок.
— А в транспорте или в общественном месте? — смиренно вздохнув, напоминаю я. — Это же неприлично.
— Зато весело, — спрыгивает с подоконника и, подойдя к письменному столу, включает мой ноутбук.
— Давай утром, а? — предлагаю в последней надежде хоть немного поспать.
— Садись сказала, пора героев сводить, — уже строго припечатывает занозка и, кивнув на дверь, намекает: — Ну или я пошла! Насовсем!
— Ладно-о, — выдыхаю обреченно и устраиваюсь за ноутбуком. — Только давай недолго. Часа два, не больше.
— Это как пойдет, — сверкнув глазами, забирается прямо на стол и поднимает глаза к потолку: — Давай, пиши…
— Эх Музёна, Музёна, — качаю головой. — Ладно, поехали…
