«Тот, кто хочет понять символ, всегда идет на риск». (О.Уайльд)
Я задумалась, стоит ли мне отдельно рассматривать оставшиеся непроанализированными рассказы Грина 1913 года. Ведь темы, поднятые в них, и их представление уже все были ранее рассмотрены мной в предыдущих анализах. Вместе они составляют какой-то своеобразно мрачноватый по колориту калейдоскоп жизни, увиденной писателем.
1913 год — последний мирный год, год перед Первой мировой войной, борьбы человека с человеком. В рассказах Грина чувствуется какое-то затишье перед бурей, упадок сил, душевная усталость, прокручивание одной и той же томящей пластинки.
Тема города и природы перемежается в рассказах:
«Гранька и его сын» - здесь герой бежит из города на природу к отцу (Граньке).
«Сладкий яд города» - герой, наоборот, бежит от природы в город (тема «Таинственного леса»). В рассказе повторяются и имена героев: Энох — отец (имя отца из рассказа «Циклон в Равнине дождей»), Тарт — его сын (герой в рассказе «Остров Рено»), Дрибб — скупщик мехов (имя одного из персонажей «Колонии Ланфиер»).
В рассказе «Лужа Бородатой Свиньи» (1912)
впервые появляется упоминание о Зурбагане - «столице» Гринландии. Здесь (в "Сладком яде города") о Зурбагане:
«...в болотах Зурбагана, где, по уверениям стариков, можно отравиться на несколько дней испарениями цветов особого лютика, известного под названием «Крокодиловой жвачки».
Пока это место совсем не похоже на столицу и вообще город.
«Зурбаганский стрелок» — тема стрельбы («Слон и Моська»), тема героя-одиночки, который решается противостоять целой армии солдат, чтобы ощутить свою силу и самостоятельность, делающий это «для себя». А точнее героя, который находит себе пару в виде рассказчика (вспомним рассказ «Горные пастухи в Андах» и мысль героя встретить одного, но «с неожиданными поступками и речами и психологией, столь отличных от знакомых моих» - в рассказе это охотник Астарот, Зурбаганский стрелок — проводник героя, штурман «Четырех ветров» из одноименного рассказа). Союз для никого и ничего (напоминающий декаденские вечеринки героев в «Воздушном корабле», «Рае», «Синим каскаде Теллури»), в котором герои проводят над собой рискованные опыты между жизнью и смертью, чтобы испытать, сколько дней сможет прожить человек, пускаясь в эти эксперименты.
«Исчезло материнское отношение к жизни; развились скрытность, подозрительность, замкнутость, холодный сарказм, одинокость во взглядах, симпатиях и мировоззрении, и в то же время усилилась, как следствие одиночества, – тоска. Герой времени – человек одинокий, бессильный и гордый этим, – совершенно так, как много лет назад гордились традициями, силой, кастовыми воззрениями и стройным порядком жизни. Все это напоминает внезапно наступившую дурную, дождливую погоду, когда каждый открывает свой зонтик. Происходят все более и более утонченные, сложные и зверские преступления, достойные преисподней. Изобретательность самоубийц, или, наоборот, неразборчивость их в средствах лишения себя жизни – два полюса одного настроения – указывают на решительность и обдуманность; число самоубийств огромно. Простонародье освирепело; насилия, ножевые драки, убийства, часто бессмысленные и дикие, как сон тигра, дают хроникерам недурной заработок. Усилилось суеверие: появились колдуны, знахари, ясновидящие и гипнотизеры; любовь, проанализированная теоретически, стала делом и спортом. Но есть люди без зонтика…»
Сколько примет, близких и понятных и нашему времени и ему предшествовавшему. Еще невольно всплывает ассоциация с фильмом "Ворошиловский стрелок" (1999).
Вспоминается похожее описание о зонтике в романе Кундеры «Невыносимая легкость бытия» (1982). О восприятии героиней агрессии со стороны других женщин через зонтики:
«Моросило. Поспешавшие прохожие раскрыли над головой зонтики, и на тротуарах сразу вдруг началась толчея. Своды зонтиков натыкались один на другой. Мужчины были вежливы и, проходя мимо Терезы, поднимали зонт высоко над головой, чтобы она смогла пройти под ним. Но женщины не уступали дороги. Они сурово смотрели перед собой, и каждая ждала, что встречная признает себя более слабой и посторонится. Встреча зонтов была испытанием сил. Тереза сначала уступала дорогу, но поняв, что ее вежливость остается без взаимности, сжала зонт в руке так же крепко, как и другие. Случалось, она резко налетала зонтом на встречный, но никто ни разу не сказал "извините". По большей части не раздавалось ни единого слова, раза два-три она услышала "корова!" и "пошла в задницу!".
Женщины, вооруженные зонтами, были молодыми и старыми, но самыми суровыми воительницами оказались как раз молодые. Тереза вспомнила дни вторжения. Девушки в мини-юбках ходили с национальными флагами на шестах. Это было неким сексуальным покушением на солдат, обреченных на многолетнюю половую аскезу. Они, должно быть, чувствовали себя в Праге, как на планете, выдуманной писателями-фантастами, на планете невообразимо элегантных женщин, которые демонстративно выражали свое презрение, вышагивая на длинных красивых ногах, каких не увидишь в России последние пять или шесть столетий. Тереза сделала тогда массу снимков этих молодых женщин на фоне танков. Она восхищалась ими! А сегодня те же самые женщины шли против нее, дерзкие и злые. Вместо флагов они держали зонты, но держали их с той же гордостью. Они готовы были бороться против чужой армии так же упорно, как и против зонта, не желающего уступить им дорогу».
«Это утро я называю началом подлинного, чудесного воскресения. Я подошел к жизни с самой грозной ее стороны: увлечения, пренебрегающего даже смертью, и она вернулась ко мне юная, как всегда» - у Грина о встрече героя с Зурбаганским стрелком и о юности в рассказе.
«Новый цирк»: сгорает цирк — место, где зрители наблюдают за унижением других людей. (своеобразная предтеча театра Карабаса-Барабаса из "Золотого ключика, или Приключений Буратино", 1935, А.Толстого)
«Жизнеописания великих людей» - некто Фаворский проигрывает некоему Чугунову книги, авторов великий произведений.
«Наступил праздник, но не для тех, кто рождается раз и умирает один раз и боится этого. Да и родился ли Фаворский когда-нибудь? Не всегда ли он жил, питаясь великими мертвецами?»
«Табу» - тема из жизни дикарей, о столкновении цивилизованного человека с каннибализмом (племя дикарей пытается съесть главного героя рассказа), которое у Грина опять-таки приобретает символический смысл:
«Нельзя жевать человека».
«Племя Сиург» - продолжение темы дикарей, обратная сторона столкновения цивилизации и дикости, когда цивилизованный человек случайно убивает дикую девушку-полуребенка.
«Эли ничего не ответил, так как прекрасные земля и небо казались ему суровым храмом, где обижают детей».
«Человек с человеком» - итоговый рассказ 1913 года. И очень психологический. Грин напрямую исследует свою психологию и психологию человека, героя, близкого его мироощущению. В нем он словно подытоживает свои мысли о милостыне, которую ему приходится просить в жизни (рассказы «Малинник Якобсона», «Пассажир Пыжиков», «Продавец счастья» и др.).
Можно написать отдельную статью «Александр Грин и тема милостыни, жизни из милости в его произведениях». Для психолога, особенно для КПТ-психолога (!), она будет интересна рассмотрением целого психологического пути развития данной концепции в голове ее обладателя: как она возникает, какие стадии проходит, как преобразуется, в каким выводам приходит для себя писатель. Грин в отношении этой темы — просто образец КПТ-клиента, ищущего для себя адаптивные ответы на свои дисфукнциональные мысли и убеждения.
«Милостыня — такое же слово, как все другие слова. Пока нет работы, просите — спокойно, благоразумно и веско, не презирая себя. В просьбе две стороны — просящий и дающий, и воля дающего останется при нем — он может дать или не дать, это проста сделка и ничего более».
Герой рассказа Аносов, беседуя с рассказчиком, вспоминает эпизод своей юности, когда совершил попытку самоубийства, которая была предотвращена неким прохожим, пригласившим Аносова к себе домой, познакомившего с женой и собакой и давшей ему все, что мог дать — 10 рублей.
«Я ушел с верой в силу противодействия враждебной нам жизни молчанием и спокойствием»
- мысль о спокойном и достойном принятии милостыни и о молчании героя, хорошо высказанная в «Тихих буднях» и других рассказах этого года.
Другая важная мысль рассказа — поиск женщины (подруги, спутницы жизни) и живого существа (собаки).
В статье размещены иллюстрации С.Бродского к рассказам Грина, 1960-е годы.
Автор: Орлова Ольга Анатольевна
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru