Иногда я ощущаю, что я просто сижу в мягком уютном кресле, которое мне предоставили мои внутренние родители и смотрю.
Стоит мне встать, обзор становится больше, делаю шаг вперёд и чувствую на ногах огромную пудовую гирю и, так на каждой ноге.
И точно, не я её привязала. И самое ужасное, не мне её отвязывать, как бы сильно я не хотела освободиться от этого груза.
Я гляжу на это железное тяжёлое бездушное существо, уже покрытое ржавчиной, кое-где облупившаяся чёрная краска. Я не могу не смотреть на эти гири, но не нахожу слов.
Я слышала мои крики, злобные нецензурные ругательства, шипящий от ярости шепот.
Сейчас я не нахожу слов.
- Ты же писательница, у тебя всегда хорошо со словами, - говорит мне коллега и подруга.
- У меня нет таких слов, чтобы понять, оправдать, встроить их в нынешнею картину НЕмира.
Я изредка опускаюсь в мягкое кресло, чтобы хоть как-то передохнуть, чтобы потом сделать ещё один шаг, с гирями на ногах.
Шаг к себе и своей жизни. Шаг к тому, кому я нужна.
Мне нужно идти, потому что у меня работа, мои смыслы, мои клиенты. Они рассказывают мне про свои гири, у кого-то уже мозоли, ссадины на ногах.
И я слушаю их, слышу их трудное дыхание, слышу, сочувствую, сопереживаю и сострадаю.
Они тоже садятся в мягкое кресло, которое я заботливо ставлю на против.
Они уходят от меня в свою жизнь.
Уставшая, я опускаюсь в заботливые руки, в своё мягкое кресло, где чувствую заботу, внимание и тепло, временами «беру себя на ручки».
И ко мне приходят слова. Я опять и опять пишу. Про новый день, про жизнь, когда к тебе привязали гири. И нет возможности их снять и выбросить на свалку и забыть, как страшный сон о НЕмире.
Пока мне не рисуется моей любимой акварелью. Точно знаю, что это только пока.