Получив назначение на новую должность – не обрадовался, слышал, что разведкой там командовал мой давний знакомый. «Убит, ранен? Почему его отстранили?». Прибыв на новое место службы, выслушал приказ: «Принять командование подразделением, готовиться к важной операции, подробности позже!». Ни сроков, ни направления, ни задачи! Но видно, что всё серьёзно. Принять командование дело нехитрое, только вот общий язык с подчинёнными надо найти, а то ведь без доверия никакой слаженности в бою не будет. Так и вышло, разведчики встретили меня холодно, приказы выполняли, но без особого рвения, никогда не поверил бы, что при Иване было также. Нужно с ним встретиться. Узнал, что после последнего задания он находится в госпитале. Дали мне подводу, чтобы до госпиталя доехать, всю дорогу я лежал на свежем сене, наслаждаясь его ароматом.
Койка Ивана стояла у стены, прямо возле окна, он лежал, читая толстую книгу, на тумбочке рядом с ним лежали ещё две.
- Здравствуй, Иван! – я протянул руку.
- Ого, кто пожаловал! Здравствуй, Пётр. Какими судьбами?
- Проведывать тебя пришёл. Читаешь, смотрю.
- Я с детства книги люблю, вот, пользуюсь возможностью. Стой-ка, говори прямо, а то я уже догадки строю! Вместо меня назначили?!
- Назначили, но сказали, что временно, пока ты тут, - я соврал, такого мне не говорили.
- Та-а-к! У меня заместитель есть, почему не он меня дожидается?
Не зная, что ответить, я пожал плечами.
- Намечается, значит, что-то! Говори!
- Сам, Ваня, толком ничего не знаю. Приказали готовиться, а к чему не уточнили, сказали позже.
- Без меня большие дела делать будут, где справедливость?
- Будут и тебе дела, война ещё не закончилась. Тебя как зацепило?
- Да никак! Взяли унтера, до «колючки» дотащили, а он «в позу» - не пойду! Кляп выплюнул, орать стал, я на проволоку лёг, ребята по мне его перетащили, а немец уже по нам стрелять начал. Пришли, доставили, а у меня всё загноилось, по стакану в день гноя сливают, от мазей дышать нечем, лежу вот, как раненый! Мажут они что ли «колючку» чем?
- Мажут, - я наклонился к уху товарища, - г…!
- Да иди ты! – отмахнулся он.
Пришло время переходить к тому, зачем я приехал.
- Ты скажи, люди у тебя надёжные?
- Если ты меня обидеть хотел, мог что другое спросить. Сам, как думаешь, пойду я в разведку с ненадёжным человеком?
- Нет.
- Так чего спрашиваешь?!
- Встретили они меня плохо, вполуха слушают.
- Уже хорошо, не отреклись, значит, от своего командира. Я тебя, Пётр, предупредить хочу, если ребят на смерть необдуманно пошлёшь – со мной дело иметь будешь, не прощу!
- Я с ними иду.
- Хорошо. Сержант у меня есть, Томский его фамилия, подойди к нему, скажи, что я привет передавал, он всё поймёт. Заместителя не трогай, он в тылу хорош, по снабжению, в разведке с него толку нет.
- Так чего у себя держишь?
- Оттого и держу, чтобы бойцы сыты были, обуты и одеты. Я смотрю, ты капитан уже, а я всё в старлеях хожу.
- Будет тебе «капитан», я слышал, что унтер твой говорливый оказался, знал много, готовь погоны. Пойду я, дел много.
- Предупреждение моё помни! – сказав, Иван уткнулся лицом в подушку, его пальцы сжали матрас с такой силой, что он затрещал.
Вернувшись к разведчикам, я построил личный состав, лейтенант, заместитель Ивана, стоял в стороне. Приказав сержанту Томскому выйти из строя, я сам подошёл к нему:
- Ваш командир передавал привет.
- Что делает?
- Читает.
- Это он любит. Подровнять строй, столпились тут, - принялся командовать сержант, - командира не видите?
Разведчики выполнили команду, неприятие меня, как нового командира, с их лиц исчезло.
- Предстоит сложное и опасное задание, я иду с вами. Если кто по болезни или из опасения не может идти, то пусть выйдет из строя.
Строй стоял, ни один из разведчиков не пошевелился. Я заметил, что во второй шеренге стоял боец, голенище сапога у него было распорото.
- Надеть нечего?
- После ранения он, товарищ капитан, - сказал сержант.
- Он не идёт. Кто ещё после ранения?
Строй промолчал. Я подошёл к лейтенанту:
- Дорога дальняя и опасная, нужны боеприпасы, продукты, перевязочные материалы, может кому новое обмундирование надо. Ваш командир сказал, что в этом вопросе на вас можно положиться.
- Так точно, всё будет.
Лейтенант не обманул, к вечеру всё было, я не решился спросить, как ему это удалось.
Только начало темнеть, как меня вызвали в штаб.
- Готовы? – вместо приветствия, спросил меня незнакомый мне мужчина, в форме без знаков различия.
Я посмотрел на командира полка, тот утвердительно кивнул.
- Готовы.
- Сколько человек идёт?
- Пятнадцать.
- Вы?
- И я иду.
- Личный состав проверили, надёжные люди?
- Так точно.
- Тогда слушайте боевую задачу.
Боевая задача выглядела так: мои разведчики сопровождают подрывников к определённому месту железной дороги, пока те делают свою работу, мы прикрываем. В пути следования приказано в бой не вступать, избегать любой встречи с противником и местным населением.
- Вопросы есть?
- Никак нет.
- Подрывники уже у разведчиков, там познакомитесь.
Всё коротко и ясно, по-военному.
Командир подрывников представился сержантом Ивановым, я, конечно же, не поверил ему, но смолчал. Если нужна секретность, то пусть она будет. Вышли рано утром, кроме своего вооружения и боеприпасов, разведчики несли взрывчатку подрывников. Они могли бы и сами, на четверых не так уж много получалось, но скорость передвижения в данной ситуации многое решала, поделили на всех. Несмотря на то, что я в разведке был больше года, таких дальних выходов в тыл противника у меня не было, сержант это сразу понял:
- Товарищ капитан, надо лес обойти. Дураков у немца нет, они понимают, что мы лесом будем идти, возможны засады.
- Сам думал, что лучше вдоль холмов пройти, там только кусты, но укрыться можно, - я убрал от глаз бинокль, а сержант одобрительно кивнул.
Прошли, два холма остались позади, идущие впереди разведчики молчали, значит, путь свободен. На привалах подрывники держались обособлено, лишь их командир, «сержант Иванов», пару раз подходил ко мне, чтобы свериться с картами.
- К утру нужно быть на месте, - сказал он.
- Такого уговора не было!
- С этой минуты командование операцией переходит ко мне. Ясно?
- Ясно.
Разведчики сразу поняли, что командир теперь не я. Поддерживая боевой порядок, они оглядывались, ища меня среди зарослей кустарника, я кивал, приказывая продолжать движение.
- Мы на месте. До железнодорожного полотна метров триста. Дай сопровождение и мы пошли.
- Я не знаю, кто ты по званию, может и полковник, но провести вас доверили мне и я обязан это сделать. Отправлю людей, они всё проверят, а потом - ваше дело.
- Хорошо, - неожиданно согласился командир подрывников.
Вперёд ушли две группы разведчиков, по три бойцы в каждой. Через тридцать минут, слева, мы услышали выстрелы, стреляли ППШ и немецкие автоматы, вражеского огня было больше. Вернулась группа, что ушла правее:
- Ждали нас! Ребята на себя отвлекают! – командир группы не находил себе места.
- Слышим, уходим. Сержант, снимай посты.
Мы отошли к первому холму, укрылись в размытой водой расщелине, выстрелы за нашими спинами стихли.
- Всё понимаю, но чувствую, что в тёмную нас используют. Я не прав? – почти шёпотом спросил я командира подрывников.
- Три дня назад из штаба дивизии пропал старлей, он мог что-то знать.
- Почему не предупредили, почему не отменили операцию?!
- Её нужно выполнить, от этого зависит много жизней.
- А жизни моих разведчиков – от кого зависят?!
- Не шуми, капитан, думать надо.
- Думать надо было в штабе, а теперь только решать! Сержант!
- Я!
- Возьми двоих, поднимись по склону, сверху хорошо видать, осмотрись.
- Есть.
Вернувшись, сержант доложил, что по железной дороге немцы катят дрезину, на ней наши разведчики, мёртвые. Возле спуска к железной дороге стоят бронетранспортёры, немцев, как в муравейнике.
- Почему именно здесь нужно мины закладывать, почему взрывчатки так много, почему…? – начал я.
- Насыпь здесь высокая, нужно не только рельсы подорвать, но и насыпь разрушить. На восстановление много времени уйдёт, а оно для нас сейчас дорого!
- Думаю, что есть запасной вариант?
- Есть, совсем недалеко отсюда.
- Пошли, немцы боем нам фору дали, нужно её использовать.
Только углубились в лес, как я подозвал сержанта:
- Отправь кого, пусть посмотрит, где ребят наших оставят, вернёмся – похороним.
- Разрешите, сам пойду, воевать не буду, обещаю.
- Иди.
- Чего людьми раскидываешься? - ко мне приблизился подрывник.
- В разведке есть правило – своих не бросать. Пусть погибли, но гнить под дорогой не будут. Вопрос решённый.
Ушли далеко, я отправил двоих разведчиков в сторону железной дороги, остальные затаились. Прошёл час – тишина, только вдалеке раздался чуть слышный взрыв гранаты.
- Твой чудит? – старший подрывник поднял на меня недовольные глаза.
- Не должен, обещал не воевать.
С железной дороги вернулись разведчики:
- Нет там никого, мы на обе стороны сползали. Граната бухнула, слышали?
- Слышали. Видимость какая?
- Железку метров на двести в обе стороны видно.
- Подойдёт? - спросил я у «сержанта Иванова».
- То, что нужно. Обеспечь нам охранение, хотя бы метров на пятьдесят, дальше мы сами.
- Будет вам охранение.
Сержант Томский видел, как немцы скинули с дрезины тела разведчиков, два тела скатились с насыпи, а третье никак не хотело. Немецкий солдат брезгливо толкал его ногой. Рука сержанта потянулась к затвору автомата, но он вспомнил своё обещание – не воевать. Дождавшись, когда дрезина уедет, сержант перетащил тела товарищей в лес. Попалась большая воронка, видимо с начала войны. Оторвав кусок коры от ствола сухой сосны, он расширил её и углубил. «Здесь, ребятки, сон ваш вечный будет, а я место запомню. Памятник поставим, цветы люди принесут». Только успел засыпать, как почувствовал угрозу, сзади стояли немецкие солдаты. «Знать не вам одним цветы будут, можно и мне парочку!». Сержант незаметно снял с ремня «лимонку», выдернул чеку:
- Чего смотрите, вражины?! - сержант Томский разжал ладонь.
С виду всё было тихо, но нас уже напугали, теперь мы дули на холодную воду. Пятеро разведчиков поднялись на железнодорожную насыпь, подали знаки, что всё хорошо.
- Теперь ваша работа! Покажите, что умеете, - командуя подрывникам, я вспомнил взрыв гранаты – неужели сержант?!
Подрывники ловко взобрались на железнодорожную насыпь. Оставшиеся разведчики растянулись вдоль железной дороги настолько, насколько это было возможно. Справа послышался приближающийся шум поезда, а слева показалась та самая дрезина. Немецкие солдаты сняли свою технику с рельсов, вдруг один из них заметил минёра. Длинная очередь его автомата была сигналом нам, я крикнул – «Огонь». Двое немцев упали, остальные укрылись, отстреливаясь, за рельсами, приближающийся поезд стал останавливаться. Старший подрывник махнул рукой, пока я раздумывал, что означает этот знак, раздался взрыв, за ним другой, третий, грохот метала, ещё взрывы.
Кто-то толкал меня в грудь, было больно.
- Товарищ капитан!
- Остальные где?
- Нет никого, двое мы.
- Ты кто? – я никак не мог прийти в себя.
- Кто? Боец ваш, уходить надо. Фрицы из вагонов повылазили, пока они на своих смотрели, я вас в берлогу оттащил!
- Какую берлогу?
Две ладони зажали мне рот, стало трудно дышать, я услышал наверху немецкую речь. Почти весь день я шёл сам. Спотыкался, запинался, но шёл, к вечеру правая нога повисла.
- Не надо меня тащить, - я достал пистолет, - иди один, доложи, что задание выполнено.
- Так не будет!
- Приказ слышал?!
- Слышал, но хоть убейте.
Ночь была длинная, меня тащили, иногда я терял сознание. Увидев первые лучи солнца, я окончательно провалился в небытие.
Что-то мокрое притронулось к моим губам, в памяти возникло детство, когда меня пытались накормить улитками - стошнило.
- Рефлексы работают, сделайте новую перевязку, - услышал я голос.
Попытался открыть глаза, а тут новый кошмар – лицо Ивана.
- Я же просил тебя, весь взвод погиб!
- Предатель был, слышал про пропавшего из штаба лейтенанта? – я пытался разжать губы, но получалось плохо, боялся, что Иван меня не услышит.
- Нет.
- И мы не знали, - я промолчал про осведомлённость подрывника.
- Что с сержантом?
- Не знаю. Гранату слышал, выстрелов не было. Надёжные у тебя были люди!
- Ты, как?
А что я мог ответить, если не знал. Через три дня доктор сказал, что во мне были: осколок немецкой гранаты и две пули.