Серёжа догнал девушку, посмотрел на её профиль и обомлел.
Он так и явился домой, обомлевшим. Дядя его весь вечер отпаивал чаем.
— Ты чего, Серёга? — спросил дядя, когда племянник несколько пришёл в себя и рассказал о случившемся. – Девушки — люди хорошие, но обомлевать следует ненадолго. И в самом крайнем случае.
Серёга протяжно вздохнул и жалобно посмотрел на дядю
— Неужели крайний? — удивился дядя. — Ну, погоди. Сам разберусь.
На следующий день они гуляли по проспекту и увидели девушку.
Серёжа пошёл пятнами и замычал.
Дядя засунул его в пекарню, а сам помчался за девушкой. Догнал и пошёл рядышком, кося глазом на профиль.
— А ничего, — сказал дядя заинтересованно. — Даже очень.
Девушка удивилась и немножко рассердилась. Она повернулась к дяде и посмотрела на него, как золото на горшочек. Ну или как радуга на лепрекона.
Дядя всплеснул руками.
— Вы чудо! Расписной пряник! — воскликнул он. — Пойдёмте, пожалуйста, в пекарню. Там мой племянник от вас без ума.
Девушка порозовела и стала ещё симпатичнее.
— Только там? — спросила она, слегка наморщив нос.
Они дошли до пекарни. Дядя кормил всех пончиками и говорил про всё на свете, Серёжа помалкивал и щурился, а девушка Катя гадала, где эти двое прятались от неё двадцать шесть лет.
С началом летнего вечера дядя незаметно исчез.
— Какой ты разгорячённый, — сказала Катя и осторожно, одним пальцем прикоснулась к щеке Серёжи. — Карминовый.
— Это из-за тебя, — сказал Серёжа. — И немножко из-за солнца. Все сегодня мандаринки.
— И я?
— А ты янтарь.
Записки о дяде и племяннике