Фашистский танк прорвался сквозь обстрел наших войск и наехал на окоп, в котором находился русский солдат, стрелок - Олег Киселев. Стал «утюжить» окоп.
Тот проваливался и закапывал заживо в землю солдата. Рев мотора, лязг гусениц над телом. Было не просто страшно. Был парализующий, беспредельный ужас.
Что же случилось?
Мощный артобстрел и танковая атака.
1944 год, под Ленинградом.
Немецкий войска отходили с тяжелыми боями и большими потерями. Но дрались ожесточенно.
После длительной вражеской артиллерийской подготовки, в бой пошли немецкие танки. Советские войска подбивали их из орудий. Олег, вместе с напарником, стреляли из окопов, из противотанкового оружия.
Удалось им подбить два танка на их участке. Но третий прорвался и стал «утюжить» окопы. Наезжает на окоп и вращается на нем гусеницами. Окоп падает и зарывает стрелков. Жуткая смерть. Заживо в землю вкапывают и давят многотонной бронированной махиной.
Молитва и покаяние.
Олег попал в ту ситуацию и испытал все те чувства ужаса, что описаны выше, в начале.
В этот миг ему пришла в сердце молитва. Откуда взялась и как явилась – неясно. Он и молитв-то раньше толком не знал, так, краем уха слышал. Но не его было.
А тут Олег, всем существом своим, взмолился:
«Господи Иисусе, Сыне Божий! Пресвятая Богородица! Спаси и помоги!».
Вся душа была вложена в эту молитву, без остатка. Не это ли настоящая, предельно честная, молитва?
Говорят, что перед смертью у человека, в доли секунда, проносится вся прожитая жизнь, как на ускоренной перемотке. То же испытал в тот миг, после молитвы, Олег Киселев: вся жизнь прожитая в считанные секунды промелькнула в памяти его.
Казалось бы - все, но случилось и другое: пришло, невесть откуда, чувство покаяния перед Богом. Спасительного, искреннего, честного. «Так ли я жил, Господи, как по Твоему? Прости меня».
Это было честное "прости", с великим сожалением, перед расставанием с жизнью.
Никакой надежды, слова и сердечные чувства были были сотворены Олегом будто у смертного одра. В земле, в обрушающемся окопе, под вражеским танком, опускающимся на его тело.
Все? Вот она – смерть?
Отрытый.
Танк не стал долго «утюжить». Не потому что добрый, а потому что надо было уходить дальше, чтобы самому спастись. Ведь обстрел.
Спастись вражескому танку не удалось. Сойдя с окопа, после «утюжания», он был подбит.
Свои, солдаты, заметили со стороны все происшедшее. Потому, спешно бросились откапывать Олега.
Откопали. Сразу, без слов, флягу водки к губам и в горло влили. Ожил. Пришел в себя.
Подоспел лейтенант, командир взвода. Заметил, что отрытый боец Киселев весь седой. И это была правда. Да, вот так вот разом поседел.
До этого боя и случая был молодым, после - седым. До боя был обычным человеком, после – преображенным, глубоко верующим.
Послесловие.
Олег Киселев после того боя, дал обет Богу, что вернувшись с войны (коли Бог даст вернуться) станет священником, посвятит себя Богу, спасшему его.
Вернулся. Обещание сдержал.
(из воспоминания фронтовика Великой Отечественной войны, впоследствии священника – Олега Викторовича Киселева)