Пополнение
Слухи о нашем появлении разнеслись быстро, чуть ли не каждый день партизаны приводили людей с постов. С каждым я беседовал лично. Здесь были свои трудности, мы ведь не на заводе, где если тебе человек не понравился, то можно отправить его домой. Кого-то обидишь отказом - он к врагу пойдёт. Оставлял всех, помечал в своём списке тех, за кем нужно было присмотреть. Рано утром из села пришла целая бригада железнодорожников. Их старший первым напросился на разговор:
- Так доверия больше будет, - он положил передо мной партийный билет.
- Верно, но разговора не избежать.
- Это понятно.
Старостин Николай Семёнович рассказал, как он попал на станцию возле села. По его словам, их собирали по всей округе, нужно было восстановить то, что испортили наши войска при отступлении. Добровольно никто не вызвался, угрожали расправой семье, пришлось ехать. Выслушав его, я сказал:
- Вот что Николай Семёнович, выберите из своей бригады троих и возвращайтесь.
Бригадир округлил глаза.
- Да возвращайтесь. Сделайте вид, что пьянствовали ночь, оттого и проспали. Только людей выберите надёжных, тех, кому верите.
- Я врага бить хочу, а вы меня к нему на работу возвращаете!
- Не только винтовка сейчас важна, а ещё и глаза. Смотрите, запоминайте, слушайте, я найду, как с вами связаться.
Совсем скоро берег реки, со своими глиняными пещерами, не вмещал всех партизан. Я принял решение разделить отряд. Командиром тех, кому предстояло уйти на новое место, назначил пограничника. Пусть его звание сержанта не совсем подходило к новой должности, но я ему верил, а это главное. Через две недели до нас дошли плохие вести. Отряд попал в засаду, почти все погибли, несколько человек попало в плен. Я удвоил посты, опасаясь незваных гостей, но к нам никто не пришёл, выходит нас не выдали.
Предательство
Ночью меня разбудили, сказали, что на улице меня дожидается Тошка. Накинув на плечи первое, что попалось под руку, я вышел.
- Беда, товарищ командир, полицаи в деревне! Лютуют! Видел, как трое в дом Архипа вошли.
- Старшина, поднимай отряд, своих в обиду не дадим!
Мы не шли, мы бежали, кто-то даже отстал. Возле большого сарая, где был погреб, стояли две телеги, люди в чёрной одежде грузили на них бочки, корзины.
- Старшина, эти твои, постарайся без стрельбы. Лукин, твой взвод заходит с огородов, будьте внимательны, кто его знает, сколько здесь врага. Я к Архипу.
Пропав в темноте, партизаны разошлись. Обойдя дом старосты, я увидел полицая, он что-то рассматривал в своих руках, не до нас ему было. Один из партизан достал нож, я кивнул, полицай упал на землю без звука. Прижав Тошку к стене дома, я велел ему за нами не ходить. Прошли сени, рванув на себя дверь, я вошёл в дом первым. На полу, связанный по рукам и ногам, лежал Архип. В углу сидела его жена, платье на ней было порвано, она плакала навзрыд. За столом, за которым совсем недавно меня угощали, сидел бородатый полицай, ещё двое стояли возле окон. Увидев нас, они схватились за оружие, первым же выстрелом я убил ближайшего к себе, второго партизаны сбили с ног, накрыв его своими телами.
- Ты кто? – спросил я бородача.
- А ты?
Я выстрелил из нагана ему в плечо, падая, он оказался рядом с Архипом, тот обхватил его горло связанными руками. Нам пришлось потрудиться, чтобы оттащить полицая, к нему ещё были вопросы.
- Чего здесь надо?! – я приставил ко лбу бородача ствол револьвера.
- Скоро вас всех закопают! – дёргался полицай.
- Нет, ты не прав, если и похоронят нас, то место то помнить будут, а вас просто землёй засыпят, чтобы даже холмика не осталось. Кто про нас сказал?
- Так я тебе и ответил! – полицай засмеялся.
На Архипе уже разрезали верёвки, он поднялся, разминая плечи.
- Спросить с него чего хочешь? – я повернулся к старосте.
- Хочу, вы идите, я сам управлюсь.
На улице нас ждал Тошка:
- Знаю, кто выдал - кладовщик колхозный, он с полицаями приехал! – Тошка дёргал меня за рукав.
- Веди к нему.
Мальчишка указал в какую сторону идти, со стороны погреба послышались выстрелы, не обошлось у старшины без шума.
- Он соленьями нашими на рынке в селе торговал, люди видели, спрашивали, а он – моё! А какое его, если у них на огороде только бурьян растёт! – спотыкаясь, рассказывал Тошка, - Пришли!
Паренёк указал на дом, света в окнах не было.
- Один у входа, двое в огород, остальные со мной.
Стучать смысла не было, вошли так. На полу, посреди комнаты, лежали узлы, хозяин дома сидел у печки:
- Как выстрелы услышал, так понял, что не уйти мне, - предатель опустил голову.
- Как же я вас ненавижу! – из-за занавески на нас бросилась женщина, с её губ капала слюна, один из партизан выстрелил, хозяин дома вздрогнул.
- Другие придут, - отрешённо сказал он.
- Рядом с тобой лягут, - я навёл револьвер на предателя, раздался выстрел.
Этот приговор мне дался легко.
Партизаны сложили оружие полицаев в одну из телег, все ждали моего приказа, к нам подошёл Архип:
- С этими что делать? – он указал на тела убитых полицаев, - Мои хоронить не будут.
- Но спрятать их надо, спохватятся в селе.
- Яма за деревней есть, туда падший скот сбрасывали, телегу одну дай.
- Помогут вам, - я отрядил четверых в помощь деревенским.
- Лошадь оставь, в деревне ни одной нет, - попросил Архип.
- Приедут другие, как объясните живность? Нет, потом мясом привезём. Деревенским скажите, что они не видели никого, ночь была тихая.
Партизаны собрали трупы полицаев, не забыли и тех, из дома старосты. Голову бородача вынесли отдельно от тела, Архипа можно было понять. Прощаясь, он протянул свою большую ладонь:
- Тошку заберите, один он, всей деревней растим.
Я кивнул в знак согласия.
Продолжение следует.