Она понимала что воск, связывающий ее крылья, растает от жаркого солнца и она упадет в океан, как Икар, но из ее груди рвался её последний вздох очень трогательный и мелодичный, её лебединая песня.
Пришло то время, когда она покинула свою Москву. Она полюбила её всем сердцем, её улицы, музеи,парки, но особенно храмы, где разговаривала с Богом, отдыхала в храмовых садиках и любовалась цветниками. Так пролетело достаточно много лет и она вернулась домой, к себе в село, как и обещала детям, что помирать поедет домой.
Здесь не было московского ритма жизни, столько света, огней, переполненног метро и улиц, но зато было высокое- высокое безоблачное небо, бескрайние просторы, свои степные травы и цветы. А зимой: снега, морозы и метели. Метель - это было что-то роковое в ее жизни. Никогда не спрашивала она маму об отце, но однажды услышала, что он погиб в метель и муж её тоже погиб в метель. Это удивительно странно. И всё равно она собенно любила , как у Пушкина : по дороге зимней, скучной тройка борзая бежит, колокольчик однозвучно утомительно гремит. Что-то слышится родное в долгих песнях ямщика: то разгулье удалое, то сердечная тоска...
В любое время года она выходила к реке, просто стояла и смотрела в даль: иногда, как будто, ждала кого-то, а иногда просто напевала, причем, всегда одну и ту же мелодию, видимо, напоминающую ей о чем-то или о ком-то очень далёком и несбыточном.
Такую же картину одинокой , ожидающей женской фигуры, она помнила с детства. Это фигура тёть Веры, мамы её подруги, Тани. Интересная была тёть Вера: с детьми очень добра, не придавала большого значения многому, но зато очень красиво пела. Их дом тоже стоял на берегу, она выходила на берег и пела, часто " Катюшу", а ветер уносил её голос, песня летела тихо и задумчиво. Наверное, она пела своему мужу, рано ушедшему, оставившему её с четырьмя детьми. Ничто так неповторимо как течение реки. Оно как жизнь: то бурливо и весело, то тихо и спокойно, а то разольётся весной так, что сметает все на своем пути. Как тогда, в девяносто шестом, снесло сорок с лишним домов, подрезало льдинами и её семьи дом тоже. Самообладание тогда нужно было держать в кулаке . Слава Богу! Справились, переехали в новый. Только не было там реки, того самого берега, с которого она, маленькой трёхлетней девочкой, увидела своих подружек, когда с мамой, после переезда в это село, пришли смотреть для покупки небольшой домик. "Здесь мы будем жить, а те девочки, которые купаются в речке, будут моими подружками", - сказала она тогда маме. Так и случилось, всё детство, всю юность они были вместе, пока не раскидала их жизнь. Самые дорогие, самые родные подруги, вот уже и Татьяну проводили. Детство и юность это отдельные воспоминания, долгие и болезненные, поэтому она редко к ним возвращалась. Но теперь по возвращении из Москвы ей нужен был новый удар, чтобы забыть последние события, удивительно перевернувшие ее жизнь. Как промыслительно Господь привел ее в это тихое красивое место, где сначала ей показалось совсем не её, совсем не то, чего ей хотелось бы. Потому что сердце её ещё не излечилось от большой душевной травмы, бесконечных слёз, воспоминаний, вопросов, отчаяния. Господь привел ее сюда, чтобы помочь, ведь она неустанно просила его, но почему такой ценой она должна была получить душевное оздоровление. Теперь здесь,дома , она неизменно приходила в церковь каждую субботу, когда никого не было и тихо молилась о нем, своем юном обидчике, вняв батюшке Иоанну, настоятелю ее любимого московского Храма, который убеждал простить и молиться за него. И она тихо и смиренно молилась: и о его здоровье, и о его детях, и о его семье. Но это скорее была не молитва, а слова мольбы к Богу, дать ей одно только мгновение увидеть его, дать ей крылья, чтобы полететь к нему.
Прошло уже столько лет, а грусть не утихала, и желание вернуться туда, где вырывался из ее груди последний вздох, такой пронзительный, такой желанный, такой томительный. Ей очень хотелось, чтобы он был не просто хорошим парнем , а орлом, таким решительным, смелым, с которым не просто тепло и уютно, но и безудержно, и рискованно, и стремительно. Ей вспоминалась история ее молодости, когда пришлось выбирать свое будущее. К тому времени она закончила учебу в вузе и самое время было выбрать партию для замужества. А выбирать то и не пришлось, хотя претендентов на руку и сердце было трое. Самый самодостаточный был военным на объекте, который они готовили к работе и был этот объект за речкой и проходили все строители и он в том числе, мимо ее двора. Так и познакомились. Оставался один год до завершения работ и отъезд жить в Ленинград или Волгоград. Второй был к тому времени студентом, с ним она сидела за одной партой в десятом классе, видимо , они нравились друг другу, мб и больше. Он всегда приглашал ее на танец на школьных вечерах. А, однажды, в поле он набрал букетик полевых цветов , все девочки кинулись к нему, мне, мне подари, а он прямой наводкой идёт к ней и дарит этот букетик, все замерли. Конечно, и провожал, и сидели за одной партой. А вот третий взял за руку и сказал, что завтра в ЗАГС идём. Наступило завтра, но в ЗАГС пошли... все трое. Первый провожал взглядом издалека, второй так и пошёл и туда, и обратно, и на свадьбе был. Но его и вспоминала она и плакала от досады и жаловалась, когда было тяжко и больно. С радостью он принял приезд её в Москву и ждал встречи. Встреча состоялась , но не сразу, с поезда, как он хотел, а через много лет. Она позвонила ему и впервые попросила помощи, в один из вечеров, когда она поняла, что нахождение в этом месте продолжаться не может более, он приехал . Смотрел ли её обидчик в след увозившему ее авто , она не видела и не хотела видеть, чтобы дать себе шанс рисовать в воображении сцены сожаления и вины её юного обидчика.
Теперь здесь, дома , она уже стала забывать черты его лица, а как тогда ей хотелось прикоснуться к нему, тихо положить руки на плечи, почувствовать его тепло. Она помнила только голубые бездонные глаза , то как небо нежные, то как море волнующие. И всегда она тонула в бездне этих глаз., Это её и волновало , и прожигало , и убивало. Она тогда понимала, что у этой истории очень скорбный конец и чем раньше она покинет это место , тем... Но никогда не могла найти оправданий, почему, когда приходило утро , она летела туда как на крыльях.
А как же они расстались, спросишь, дорогой читатель. А всё очень просто, потому что не было слова ,,,они,,, а было слово она. Подозревал ли он о чём-то, видел ли ее глаза. Да и глупо было об этом даже думать, потому что это была только ее тайна, только её жизнь. И она благодарила Бога за то , что Он дал ей такое счастье. А уходить она умела, это было ее правило́. Она чувствовала этот момент и просто уходила, как говорится, сжигая за собой мосты, А кто мог остановить? И зачем