В комнате тишина. Таня сегодня одна. Вот уже три года она живет вдвоём с Другой Таней, но подруга простыла и, как это в таких случаях бывало, уехала домой лечиться...
Но сон продолжался. В приёмном покое её снова осматривали, снова задавали те же вопросы. Потом заставили переодеться во всё казённое, нестерпимо пахнувшее больницей, и повели по длинным белым коридорам. Первую ночь в Ленинграде после каникул Таня вновь должна была провести на продавленной железной больничной койке. Впрочем, она мало чем отличалась от интернатской. Да и спала она уже давно. И видела дурной сон. Ведь не могло же быть всё так плохо на самом деле!
Начало Часть III Глава 1(15) "Утро"
Будильник зазвонил ровно в восемь. Пасмурное апрельское утро тускло обволакивало предметы в комнате, как старая лампа дневного света. Но Таня пока не видела этого. Моментально проснувшись и не открывая глаз, она тут же стала вспоминать сегодняшний распорядок.
Все главы автобиографической повести Татьяны Брунько "Прозрачная девочка" читайте здесь:
Главы повести в авторском чтении:
Части повести в тексте целиком публикуются:
«Сейчас, после завтрака, иду заниматься, надо доучить Симфонию Шостаковича к опросу по музлошке. Потом, конечно, заниматься роялем. Скоро сольный концерт. Из уроков не сделала алгебру. У Зинаиды Наумовны это с рук не сойдёт, экзаменационная контрошка в конце года на аттестат влияет! Сделаю. Потом школа. Дай Бог, чтобы всё прошло благополучно, особенно опрос! Ну, гармошку-то я вчера сделала, это уже на Шостаковиче перегрелась… А вечером? Ах да, мы же сегодня идём в Большой зал! Ох, что-то будет! Ленинградская премьера «Музыкального приношения» Щедрина! Говорят, длится больше двух часов, да и состав странный: орган, и куча каких-то духовых. Боюсь, не выдержим. Но пойти надо обязательно, событие прямо историческое: партию органа исполняет сам автор, обязательно будут телевидение, пресса, всякие знаменитости!»
В комнате тишина. Таня сегодня одна. Вот уже три года она живет вдвоём с Другой Таней, но подруга простыла и, как это в таких случаях бывало, уехала домой лечиться, благо недалеко, три часа на электричке до Новгорода. Таня без промедления встала и начала одеваться. Одиннадцатый класс, последний перед поступлением в консерваторию, особенно его окончание, это такое время, когда, по словам вождя революции, «промедление смерти подобно»! Так и осталась на всю жизнь привычка моментально вскакивать по звонку будильника. Поспать лишних пять минут? Понежиться в тёплой постельке? Вы о чём? Не слышали!
Школа весьма условно называлась «десятилеткой». На самом деле, в ней было одиннадцать классов, тогда как все мальчишки и девчонки СССР заканчивали либо восемь, и шли потом в ПТУ (профтехучилище, где получали среднее специальное образование), либо десять. Одиннадцать лет Таниной школы включали в себя семь лет начального музыкального образования плюс четыре года среднего. Потом – сразу экзамены в консерваторию, минуя училище.
Вот что писала она Оле ещё в октябре: «Ну а что касается нас с Таней, то мы уже второй месяц все в делах, как рыбы в воде. В эту стихию пришлось окунуться с головой непосредственно после приезда из дома. С первых же дней мы ощутили то, что мы одиннадцатый класс. В воздухе повис призрак надвигающихся экзаменов в ко́нсу.́ Этому во многом способствовали рассказы наших педагогов о поступлении наших ребят, по свежим впечатлениям. Причём тем ближе это было нам, что поступал ведь Танин класс, поэтому призрак, висевший в воздухе, мы уже могли ощутить почти физически. С первых же уроков истории нас настроили на повторение всего пройденного материала уже с сентября… В самом начале сентября мы с Таней записались в одну библиотеку, где набрали пособий по литературе, истории, русскому, составили план повторения (в ко́нсу ведь историю надо сдавать со времён троглодитов). Потом я нагрянула в городскую нотную библиотеку (час езды от нас), разведала, записалась (дают всего 5 экземпляров, для моих аппетитов это совсем ничтожно, зато там есть то, чего в помине нет в нашей школьной библиотеке), разведала фонотеку и читальный зал…
И пошло крутиться колесо учёбы. Мы теперь почитываем газетки и журналы, чтобы выглядеть перед консерваторскими столпами знающими людьми... Уроки почти не мотаю, т.к. всё теперь важно, ничего лишнего. В общем, дела приобрели размах небывалый. С утра вскочишь, сделаешь зарядку (!), перекусишь чего-нибудь и носишься целый день (я просто использую в качестве способа передвижения бег). А где-то в первом часу ночи свалишься трупом в постель, уже больше не способная пошевелить пальцем. Благо, что это можно сделать во сколько угодно, т. к. воспитатели оставили нас в покое окончательно. Дело в том, что мы живём теперь на 4 этаже, с малышами. Нас переселили из нашей холодной, сырой, тёмной комнаты в хорошенькую, тёплую, светлую и самую уютную на 4 этаже комнату, всего лишь потому, что на 2 этаже народу много, и девчонки не могут расселиться в соответствии со своими симпатиями. А на 4 этаже малышей мало, вот и решили нас с Таней, как самых тихих девочек, поселить к малышам. Теперь нас не тревожат соседи по поводу чайников, шнуров, ложек, хлеба и т.д. Воспитатели к нам носа не кажут, а воспитатели первой смены не замечают нашего существования, даже не будят по утрам. Однажды я не пошла в школу, в медпункт спуститься не было сил, я попросту легла спать, проспала всю школу, и никто решительно ничего не заметил. Небывалая в истории интерната вещь! Так что мы счастливы, что нас сюда переселили».
Интернатские ребята распределялись по этажам следующим образом: на втором этаже жили старшие девочки (вторая смена), на третьем старшие мальчики, на четвёртом чередовались комнаты младших девочек и младших мальчиков (первая смена). Дежурил всегда один воспитатель для младших учеников, который водил их строем в столовую, на прогулку, сидел в учебке. И один воспитатель старших учеников. А про первый этаж мы не забыли? Нет, о нём уже упоминалось ранее. Там располагался изолятор, кастелянша, выдававшая бельё, и несколько классов для занятий. Таня долго помнила, как, живя на втором этаже, она постоянно просыпалась под Этюд-картину Рахманинова ми-бемоль мажор. Кто-то вставал до подъёма, чтобы успеть позаниматься, так часто делали интернатские, и упорно учил его. Так и не узнала она, кто же был её мучитель. Зато этюд запомнила! Могла сесть и сразу сыграть, не глядя в ноты.
Что до зарядки, то возможно, Таня в письме выдала благие намерения за действительность. Однако, справедливости ради, стоит сказать, что девочки время от времени предпринимали попытки приобщиться к физической культуре. Был период, когда они по утрам бегали на близлежащий стадион института физической культуры имени Лесгафта, туда же ходили кататься на коньках, несколько раз ездили на лыжную базу в Павловск. Таня в те годы страдала от сильного сценического волнения во время экзаменов. И катание с горки на лыжах вызывало у неё ассоциации с выходом на сцену. Начала спуск – страху не место, только следи хладнокровно за равновесием и успевай вписываться в повороты! Ну а в консерватории она и вовсе стала лыжницей: три раза в неделю ездила на лыжную базу в Кавголово, даже принимала участие в соревнованиях. Точнее в их стартах.
Почему Таня не любила быть "дорогим радиослушателем"? Что называли интернатские девочки "приятными сердцу звуками"? Читайте об этом в продолжении главы.
Глава 1(15) "Промедление смерти подобно" в авторском чтении:
Выбирайте формат, который вам больше по душе, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить продолжения истории прозрачной девочки Тани! А в вашем детстве были похожие моменты? Хотели бы вы оказаться на моём месте в детстве?
#школа при консерватории #интернат для особо одаренных детей #музыкальное образование в ссср #обучение музыке детей #татьяна брунько