Автор Юрий Кнутов
Для Киева в спецоперации действительно наступает критический момент. Нужно срочно демонстрировать успехи, брать территории. И дело не только в назначенной на 20 января встрече министров обороны стран НАТО в Рамштайне.
Запад в принципе делает колоссальную ставку в украинском конфликте на 2023 год. Потому что в 2024-м может быть поздно.
Экономика Украины на грани развала. Население бежит. Оставшиеся уклоняются от призыва, немногие готовы идти на войну.
А у большинства стран НАТО уже иссякли возможности военных поставок. Кроме США, сейчас на них способны только Германия и в меньшей степени – Италия, Франция и Голландия. Но и их возможности отправлять на Украину оружие могут исчерпаться к концу года.
Поэтому Запад хочет именно сейчас, как можно быстрее подготовить хоть какое-то наступление на российские территории. Угрозы существуют на двух направлениях.
Во-первых, Луганская область – Красный Лиман и всё, что к северу от него. Там в степях легче всего прорваться, в теории. В лоб на Донецком направлении, где густая сеть населённых пунктов и много укреплений, противнику не пробиться.
Во-вторых, Запорожье. Киев давно готовит наступление на Мелитополь и Бердянск, чтобы рассечь группировку наших войск, перерезать пути снабжения Крыма вдоль Азовского моря.
Готовя наступление, Украина использует ту же тактику, которая была применена осенью под Херсоном. С помощью дальнобойной артиллерии, за счёт более высокой, чем у нас, точности ударов они выводят из строя объекты в нашем ближнем тылу – мосты, дороги, склады ГСМ, боеприпасов, продуктов питания. Так они снижают наши возможности своевременной переброски подкреплений на участки, куда однажды могут выдвинуться украинские войска.
Но я полагаю, что вероятность настоящего наступления сил противника в оставшиеся до Рамштайна полторы недели невелика. И тому есть две причины.
Во-первых, мы хорошо отслеживаем и быстро пресекаем любые попытки противника наступать. Как только враг сосредотачивается, мы наносим артиллерийский либо авиационный удар, не даём им собраться в кулак.
Во-вторых, войскам киевского режима не хватает бронетехники. Именно с этим связано решение американцев поставить им 50 БМП «Брэдли». Ещё 40 боевых машин пехоты даёт Германия. Но эта техника отчасти устаревшая, хотя, конечно, и она способна прорывать оборону.
А между Запорожьем и Луганской областью – Донецкое направление, где наступаем мы. Идут бои за Соледар, Артёмовск. Если эти населённые пункты перейдут под наш контроль – мы взломаем линию украинской обороны от Северска до Угледара.
Там вроде бы населённые пункты ничем не примечательные – Авдеевка, Марьинка, но их освобождение будет означать крах мощнейшей линии укреплений, которая создавалась восемь лет.
Там взводные пункты управления через каждые 100 метров. Они подземные. Чтобы уничтожить любой из них, нужно семь бомб весом 300 килограммов и чтобы они попали в одну точку. Лишь в этом случае будут пробиты бетонные перекрытия на глубине больше десяти метров.
В Артёмовске находятся продуктовые склады госрезерва, ещё из Советского Союза. Они строились, чтобы выдержать атомный взрыв. И мы там берём, допустим, дом, другой – и вдруг противник появляется у нас в тылу, по подземным ходам. В районе же Соледара имеются соляные и гипсовые шахты со своей системой подземных коммуникаций.
То есть взять Артёмовск с Соледаром примерно так же трудно, как было с Мариуполем. Это будет крупная победа, в том числе с точки зрения логистической, потому что дороги оттуда ведут на Славянск и Краматорск.
Зеленский запретил отвод войск из Соледара и Артёмовска, хотя Залужный просил его сберечь солдатские жизни. Зеленский упирается именно для того, чтобы показать покровителям, что способен сопротивляться, только нуждается в бронетехнике и других видах вооружений.
Вот такая связь кровопролитных боёв, что идут сейчас в районе Артёмовска, с предстоящим совещанием в Рамштайне.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.