https://www.britannica.com/technology/artificial-intelligence/Reasoning
В британская энциклопедии, в статье о искусственном интеллекте, имеется пункт, названный, "Английский диалог"(English dialogue). Краткость сестра таланта, как можно убедиться. Коротко и ясно сказано о том, что может прояснить ситуацию, что кажется настолько сложной, насколько возможно. Впрочем, не без фракталов. Если ни попытаться прояснить сказанное с помощью неких элементов возможной фрактальной логики, то и этот небольшой фрагмент, останется не более чем хитростью риторики, естественного языка, сокращением, что полно фигурами речи, которые могут толковаться и интерпретироваться, самым разнообразным образом.
Подобие интеллектуального диалога, что симулировали,- так это сказано,- две программы, "Элиза" и "Пери", - подробности которых были впервые опубликованы в 1966 году, - названо в статье ужасным(eerie ). Возможно. Элиза, характеризуется в статье, как программа симулирующая(simulated) психиатра или человеко-терапевта. Программа "Парри", характеризуется, как симулирующая больного паранойей. В пункте с статьи приводится следующих факт , в прочем, в самых общих чертах, без статистики и указаний на стандарты допусков выборки, что психиатры по профессии, часто не могли отличить, видимо, в ситуации теста Тьюринга, программу Перри от действительного параноика, не могли определить, кто теперь их "визави", программа или человек действительно страдающий психической болезнью. Что вкупе с тем, что программа Элиза, имитировала как раз, прежде всего, психотерапевта, или скорее психоаналитика,- и таким же образом, пользовалась успехом у страждущих, прежде всего, у возможных пациенток, что часами могли, вести диалог с такой программой,- и действительно, могло и производило видимо ужасное впечатление, коль скоро, такой не двусмысленный намек мог быть и вправду, скучным и тоскливым. Сексизм, теперь, здесь, может быть, ни причем, вернее общая ситуация на то время была такова, что, видимо, быть привязанной к программе, чаще всего могло быть, скорее женским уделом, как и статус секретарши. Впрочем, в рассказе Чехова и извозчик разговаривал с лошадью.
В чем же могла быть и видимо была, суть намека? Врач, может и ведет себя, как машина с пациентом, потому, кроме прочего, что должен быть объективен, и, коль скоро, кроме прочего, господствующий предрассудок того времени, о том, что машины объективны, был трудно преодолим, то и действительно дистанция с пациентом достигалась так, впрочем, и достигается, иногда и теперь, скорее всего, в виде такого машинного поведения. Ничего, пусть и исторически, но аналитически, да и синтетически априорного, на то время, эксплицитно, видимо, быть ни могло, только брутальная интуиция опыта, что была мотивирована, кроме прочего, стремлением самому не попасть в палату №6. Практически, на грани жизни и смерти, карьеры во всяком случае. Именно, оно, машинное поведение врача, как и машинное поведение больного, оказывается трудно отличимым, от поведения электронной машины- неспециалистам. Тьюринг еще и иронично подшутил над всеми, отдав фильтр "толпе", что на то время, вряд ли, даже в демократической Великобритании могла похвастаться повальным высшим образованием. Тем не менее, очевидно, что время не последний фактор, во всем этом детектировании и фильтрации. Обычно, сколь бы ни был изощрен алгоритм современного бота, и/или ИИ, он проявит себя, тем, что сможет стать очевидно, что "сумасшествие", ни может произойти так быстро, и вдруг, машина как бы мгновенно лишается ума, "вываливая синий экран", без видимых причин, механических или еще каких-либо повреждений ее (моно)блоков, начинает считать и отвечать, невпопад. Если человеческому поведению свойственно многообразие, то от машины сразу требуется некая непрерывность функциональности, прерывание которой сразу же ведет к дисквалификации. И условие для этого, если ни основание, состоит, как раз, в самой условности человеческого поведения, что покрывает риски, пусть часто и с трудом, тогда как машине и теперь верить нельзя. Только ситуация фракталов, пористости отношения человек машина не позволяет сразу же замечать это. Три проступка и увольнение, это требование к человеку-машине. И иначе, это может быть, едва ли не бесконечный терпеж явного саботажа. Короче, разительность отличия одного рода поломки от другого, что происходит иначе, становиться очевидной. Человеческое поведение, таким же образом, ломается со временем, но иначе. Просто и не просто потому видимо, что его особенность в том, что "поломка", это условие его существования, а не наоборот. И потому, в известном смысле человеческое поведение вообще не "ломается" никогда. Впрочем, известно, что это может значить, когда говориться: "я просто не пьянею никогда". Коль скоро, речь зашла о фракталах, о строгих дизъюнкциях нужно помнить, но лишь с фрактальными допусками на уровни применения. Ближайшим образом, это может быть очевидно следующим образом, из рассмотрения фракталов Мандельброта. В одном случае черный овал, и вокруг многообразие цвета, в другом, после совершения итераций масштабирования, многообразие цвета и многообразие цвета. Короче, быть может так, это не будет слишком: чем машинообразнее, подобнее машинному поведение, тем поломка человека, может быть сходна с поломкой машины. Впрочем, к этому простому и не простому обстоятельству, - желание производиться, когда ломается, - очевидно следует относиться без фанатичного, рассудочного противопоставления. Просто и не просто потому что могут быть биологические машины. На нем можно построить, разве что комический эффект, в виде клипов Little Big. Машина симулирует или имитирует,- что, впрочем, ни верно в обоих случаях, ни то, ни другое поведение, ни симуляция, ни имитация, машинам, исполняющим алгоритмы, ни доступны, это высоко развитые формы человеческого поведения, правильнее таким образом сказать, зеркально,-коль скоро, алгоритм "Элиза", действительно содержал особенности работы со "строками" и последовательностями литералов, что условно можно назвать зеркальным отражением, - моделирует, машинное поведение людей. Будет ли такое поведение здоровым или больным, искусным или рутинным. И это поинт. Это фрактал. Ближайшим образом: ИЛ ЛИ. Если машинное поведение людей это- ИЛ, то зеркальное отражение такого поведения машиной алгоритма кроме прочего, это может быть ЛИ. Вообще говоря, само по себе машинное поведение, в себе, формально, не истинно и не ложно, последнее, это некие значения истинности формализованных высказываний. Но в контексте, и в виде сокращения от массива развертывания фрактального распределения, так индексировать возможное означивание парадоксальных высказываний, что отражают парадоксальность ситуации и в самой структуре, может быть, допустимо. ( На самом деле, нет, и не может быть, ни парадоксальных высказываний, они все колеблются, в известном смысле, и именно потому что, это не вещи, а условности, колебания звуковых или световых волн. Обратное может быть очевидно, только при желании настоять, что слова- это вещи, самый распространенный способ набить себе тату, вообще говоря, заняться инфантильным делом. И разве что цифровой машинный язык. Условность которого, кажется, столь же не очевидна, как и условность формализованных исчислений, но поди же ты. Условность этого языка состоит в том, что он машинный, в отличие теперь от языков программирования высокого уровня, что в известной степени безусловно менее машинные.) Тем не менее, если взять стилистические параметры рок групп или кинофильмов в раздаче, то два, это явно ни достаточное число, для перечисления всех возможных жанровых и стилистических характеристик, которые могут быть у произведения искусства. И тут, очевидно, фрактальное многообразие может проявиться во всю силу и мощь, вида: "Давайте же, испытаем всем человечеством настоящие аффекты, а не будем сидеть сиднями в сухогрузах эмоций- кинотеатрах!". И хорошо, если отделаться от такого молодого Шеллинга придется только 11 сентября. В случае же моделирования поведения больного, по смыслу, все еще более, может быть запутано, если ни как раз тупо "однозначно". "Судью Шребера в верховные судьи!" Больной человек, не то же самое, что сломанная машина, это верно, ибо человек ни машина, как бы ни старался доказать это, в свое время, французский философ Жюльен Ламетри. И все же, сломанная машина и больной человек- это, может быть фрактал посложней чем, нет. Тем не менее, как показал опыт, машина, скорее, это больной человек, тогда как некоторые больные люди, видимо, ни были машинами, даже в смысле Декарта, Достоевский, например. Тем не менее, эпилепсия(падучая), болезнь которой страдал Достоевский, это видимо состояние машинное, что может иметь строго физические характеристики процесса, как и любой нервный пароксизм, что в известном смысле и "буквально" может катать "шары", подобно Галилею. Два выделенных значения истинности необходимы, как минимум потому, что такое машинное, но человеческое поведение не однозначно! Это поведение, и человеческое, и машинное. Сложность не может быть исчерпана тем, что это, машинное и человеческое, разные отношения и времена, не есть это и исключительно формальное противоречие, хотя, быть может, и так может быть, коль скоро горизонт фрактального производства открыт. Фрактал, тем не менее - это, вообще говоря, колебание, трассировка, и как таковой, приостановка. Однозначное решение, поступок, что прерывает фрактальное производство и распределение, так и противоречие, что таким же образом его застопоривает, видимо, это его границы, но в себе фрактал- это правильно поставленная, но не разрешимая, ни в формальное противоречие, ни в однозначное решение, проблема. Но не смотря на открывающуюся бездну, это одно и то же, в известном смысле, тождественное с самим собой множество. И таким образом, такое поведение, как бы колеблется, ни будучи ни машинным всецело, ни человеческим "однозначно", в том смысле, в каком, такое и любое иное поведение людей( Human beings), вообще, может быть, признано человеческим -однозначно! Просто и не просто потому, что человеческое предполагает открытый горизонт человечности. То, что всякое человеческое поведение не однозначно- тривиально, но в описанных случаях, явно имела место редукция к простому случаю. Если ее продлить, масштабировать далее, то опять же условно, можно простейшим образом и абстрагируясь от огромного массива особенностей и случайностей, тонкостей, формализованным образом предполагаемого языка исчисления парадокса, свести все к двум значениям, половинного агрегата фрактального распределения выделенных логических значений: ИЛЛИ. И разница между человеческим поведением и выполнением алгоритма, как можно заметить, в таком случае, может быть только в последовательности букв, то есть та, что доступна для детектирования машинами. Фрактальная логика, как и логики Рассела и Уайтхеда, и/или, исчисления высказываний и предикатов, это, ближайшим образом может быть, машинная дисциплина. Пусть бы и было бы доказано, что дедуктивной и однозначной, такая дисциплина никогда не может быть. В более раннем фрагменте статьи в Британике, приводиться интересный факт, одна из первых логических машин, создала одно из доказательств на языке Рассела и Уайтхеда, что было элегантнее тех, что создавались людьми. И таким образом, это прямое указание на ту сферу, в которой машины могут быть в известном смысле, человечнее людей. То, что в последствие, практически, все языки программирования, были производными от формализованных логических языков, таким же образом может быть отчасти констатировано, но что не было сделано в статье. Слепых пятен, в которой не меньше, чем во всех остальных на эту тему. При чем же здесь, может быть экзистенциальный фрактал? Формальная однозначность не меньшая и не большая условность, чем все остальные, а остальные все условны. Сложность таким образом, как и всегда в действительном познании и референции, в том, что странным и простым и не простым образом, все что бы то ни было может иметь значение. И конечно может иметь значение, кто? Известный интервал, на котором формальная однозначность может быть абсолютна, в известном смысле, что все еще трудно, тем не менее, даже формально посчитать, ни больше и не меньше таков, чем интервалы действительного знания, на которых то, может иметь и абсолютное значение. Дело, видимо в том, что ситуация, описанная выше, имеет отношение к любым технологиям, не только касательно программирования и создания аппаратного обеспечения. Сначала, люди ведут себя как орудия труда, чтобы затем орудия труда, могли бы использоваться как люди, что ведут себя ими- орудиями труда, только по-человечески, и конечно в самой различной степени. И если люди продолжают выполнять работу новейших машин, они могут и проигрывают, словно в игре, например, в шахматы. Тем не менее, люди не потому могут быть рабами, и в сколь угодно условном смысле, что они говорящие орудия, но прежде всего потому, что они не владеют средствами производства, при том, что видимо никогда не могли бы быть исключительно говорящими орудиями. Но даже если и так, и доступ открыт, доступ господ к таким средствам, таким же образом, не является свободным, пусть бы он и был господским. Господин раба в этом смысле всего лишь господин раба, коль скоро, в известном смысле, господин, и сам раб того мира, в котором он господин всего лишь раба. Такова простая и не простая диалектика этих состояний и отношений. Игры играм, может быть рознь. И уже не раз приходилось обращать внимание на то, простое и не простое обстоятельство, что "человек дождя", видимо, играет в одни игры, так же хорошо, как машины, тогда как те, если бы случилось так, или с необходимостью произошло, или случилось бы действительное высвобождение, обрели бы желание- либидо, и смогли бы играть не только в шахматы, но действительно, кроме прочего, научились бы имитировать и симулировать, видимо можно предположить перестали бы так хорошо считать, как они умеют теперь. Ужас, таким образом, может состоять, кроме прочего, и перед тем и в том, отчасти, что эти возможности могли бы быть легко совместимыми в новой расе машин, и в массе таких стандартных устройств! Тем не менее, даже в этом ужасе, сквозит страх вовсе не перед машинами, но перед возможным всеобщим высшим образованием, и свободным доступом ко всем технологиям, перед действительной демократией. Что же, теперь может быть, чип в мозг, и даже мысленное цитирование книги может быть невозможно и запрещено, без письменного на то разрешения правообладателя. Короче, еще Гегель понимал, что после того, как конкуренты дали друг другу жизни, даже в степени, впрочем, далекой от войны, может наступить желание обрети покой, и ни во что не вмешиваться. Но желания производятся по-разному и, вообще говоря, многообразно многие! Почему должно производиться только одно- жить войной и ради войны!?
Удивительным образом, именно на легкомысленных сайтах, это, простое и не простое обстоятельство диалектики господина и раба, орудия и человека, иногда, заметнее всего, не смотря на довольно сильные экраны: сознания и языка, музыки и желания; в области, в которой тест Тьюринга, на интеллект, машинам видимо не пройти никогда, тогда как, теперь, достаточно примитивные устройства, что когда-то были видимо вершиной науки и техники Древнего Рима, вполне годятся для использования, и теперь. Впрочем, вопрос может быть сформулирован, и в этом случае, желание производиться по-разному, и разное, почему стоит производить его только на легкомысленных сайтах и ради них?
Долженствование, таким образом, что, здесь, возможно, должно состоять вовсе не в том, чтобы люди никогда не были бы машинами и даже и мысли бы, ни имели об этом,- как мечталось психиатрии модерна - Нового времени, коль скоро, машинные состояния, и без того всеобщее состояние фрактального производства и распределения социальной машины,- Ламетри в этом смысле был прав, -но в том, чтобы это не было проблемой, тем более болезненной проблемой. Декарт наивно не понимал и предполагал, отчуждал свободу дважды, перед тем как вещать мол от ее имени.
Отчуждение, таким образом, это экзистенциальный фрактал.
Последний метафизик Запада, таким образом не зря, задним числом,- "…мне потребовалось еще…", - запросил себе 30 лет, коль скоро, озадачился вопросом о технике. Аутентичная темпоральность, оду которой он, пусть и с оговорками, спел в "Бытии и времени", с какого-то времени стала поразительно напоминать машинное, если не деревянное,- машины Чебышева,- поведение. Техника вмешалась в человеческую судьбу, но поздно плакать по этому поводу и сетовать на это, словно на когда-то деревянную лопату, подобно тому, как нет обратной дороги в случае загрязнения воздуха и воды, преодолеть отчуждение можно только развертывая общественное производство в новейших социальных машинах, что порождают новейшие технологии высвобождения. Немного упрощая можно сказать, что, конечно, нелепо сводить все тело к мозгу, а жизнь к имитации или симуляции, но столь же нелепо, пожертвовать, всеобщим образом, мозгом и искусством имитации и симуляции, ради безмозглой и подобной машинной, лишь исполняющей алгоритмы, жизни.
"СТЛА".
Караваев В.Г.