Архип
Ещё было темно, когда меня разбудил стук топора, я вскочил, придумывая наказание для неосторожного партизана, но стук доносился издалека.
- Ты слышал?! – я накинулся на старшину, лежащего рядом, хотя он-то тут причём.
- Десять минут слушаю, а что? Работает человек, топор в левой руке держит, думаю что молод этот дровосек.
- Пошли! Чуть всё не проспали! – я вскочил, подхватив автомат.
Мы вышли к краю леса, возле кустов стояли сани, но для лошади они были малы, да и не видно её было.
- Выспались? – раздался из кустов голос.
Я наставил в ту сторону свой автомат, старшина тоже.
- Ты кто? – спросил я у кустов, ругая теперь уже себя.
- Тошка, за дровами пришёл, а вы моё место заняли, вот я в сторону и отошёл.
- У нас охрана была!
- Спит твоя охрана, саму выноси!
Из кустов вышел мальчонка, на вид лет пятнадцать. Деловито расположившись на стволе поваленного ветром дерева, он достал кисет. Расправив обрывок газеты, он щедро насыпал на него табак, я заметил, как старшина облизнулся.
- Давно ты здесь?
- С полчаса уже. Я вчера там дерево подготовил, думал, что сегодня полный воз сделаю, а там вы. Теперь два раза сходить придётся, отсюда я уже всё вывез.
- Снега нет, как сани потащишь?
- Справлюсь.
Мальчик закурил, а старшина водил носом, ловя сладкий дым табака.
- Берите, у меня запасы, - мальчик протянул кисет старшине, тот посмотрел на меня.
- Кури, чего уж теперь, - разрешил я.
Вокруг нас уже собрались бойцы отряда, некоторые потянулись к кисету, благодаря мальчика.
- Что здесь рядом? – я пытался придать своему голосу серьёзность, но видя, как партизаны наслаждаются куревом – улыбался.
- Деревня наша, Сосновка.
- Немцы есть?
- Не-а, полицаи за капустой заезжают, а так никого.
- Народу в деревне много?
- Какое там, бабки да женщины остались, ещё Архип, вам с ним всяко свидеться надо.
- Почему?
- А без него тут человек не пройдёт.
- Немцы его здесь поставили командовать?
- Меня ещё не было, а он тут уже правил.
В благодарность за махорку, партизаны нагрузили сани дровами, сами же в них и впряглись, мальчик лишь показывал дорогу. Как только мы показались в деревне, на улицу стали выходить люди, они нас внимательно рассматривали, но доверия в их глазах не было. Из большого дома вышел тучный мужчина, его овчинный полушубок был распахнут, голова без шапки.
- Кто будете?
Таким голосом можно было будить казарму с ротой бойцов, каждый услышит.
- А вы? – я подошёл к мужчине вплотную.
- Староста я местный, всё здесь с моей руки делается.
- А мы партизаны, - тихо сказал я.
- Вот оно как, добрались до нас.
- А что, не рады?
- Потом поговорим. Людям своим скажи, кто баб обидит – сам накажу.
- Скажу, может, в дом пригласите?
- Раз пришёл - заходи.
Войдя в дом, где нас встретила моложавая женщина, мы со старшиной уселись за стол.
- Накрой чего, - пробасил Архип, - да налей.
- Тебе не налью! – сказала хозяйка.
- Сказал, налей!
- А я сказала - нет.
- Дери тебя волки! Накрывай.
Мне не понравилось, как Архип разговаривает со своей женой, но это их дело, тем более, что ничего страшного в его словах не было, он больше перед нами красовался.
- Партизаны говорите? - староста пятерней ухватил квашенную капусту.
- Партизаны, - я, очистив клубень картофеля, разломил его надвое, старшина мешкал.
- Надолго или мимо пройдёте?
- Хотелось бы здесь остаться.
- То хорошо. С …. справитесь?
Я с трудом понял, что Архип этим словом назвал полицаев.
- Справимся.
- Ну, где ты?! – бугай повернулся в сторону печки.
- Сказала - тебе не налью, значит - не налью! – женщина подложила капусты, поставила на стол тарелку свиных выжарок.
- Я тебе…! – Архип ударил кулаком по столу, от чего подпрыгнули чашки, а из досок показались шляпки гвоздей.
- Не шуми перед людьми, не на тебя смотреть пришли, - женщина налила две большие стопки, придвинула их к нам, Архип с завистью смотрел, как мы выпили.
Убедив жену всё же ему налить, Архип причмокнул от удовольствия:
- Говори, - разрешил он мне, но я решил построить разговор по- своему.
- Часто к вам немцы и полицаи приезжают? – спросил я.
- Бывают. До войны мы капусту бочками квасили, много осталось. Сразу всё не отдал, оттого и наведываются.
Старшина спросил разрешения уйти, нужно было устроить людей.
- Скажи Серафиме, пусть бани топят, - крикнул ему вслед Архип, - и про женщин не забудь, убью!
- Как к вам полицаи относятся?
- Да как, командуют, пугают. Девок молодых в погребах да подпольях прячем, кого на старый хутор свели. Охочие они до них.
- А лично к вам?
- А я что? Какой с меня командир? С виду гора, да больной совсем. Пока пляшу под их дудку – терпят.
- Долго плясать будете?
- Кишки из меня тянешь?! Налей! – повернулся он к жене, та наполнила наши рюмки, - Я десять шагов пройти не могу, сорвал спину, только голосом и беру.
- Нам к селу тропки бы знать, да людей там хороших, - я верил этому человеку.
- Люди покажут, но в деревне не дам стоять. Есть место, Тошка знает.
- На станции нам люди нужны.
- Будут, есть такие.
- С продовольствием у вас как, требовать не буду, спрашиваю.
- У меня не потребуешь, дадим что можем. А поможешь зерно из схрона вывезти – хлеб для вас печь будем.
- А как же полицаи, немцы?
- А это твоя забота, ты теперь вроде как охрана наша! Да нальёшь ты, в конце концов?! – крикнул Архип в сторону жены.
Утром многие партизаны были с довольными лицами, и это не от бани и домашней еды. Мальчик по имени Тошка проводил нас к обрыву возле реки. В её берегах, много лет, местные брали глину, образовались большие пещеры, оставалось только приспособить их под жильё.
Продолжение следует.