Естественность и безыскусность, которыми отличаются композиции натюрмортов Роберта Фалька, возникают различными путями. Это может быть следование природным ритмам: «я его не устанавливал, а просто бросил на скамейку... кукурузы и тыкву, а получилось композиционно свободно, непринужденно – писал он супруге А.В. Щекин-Кротовой.
Ангелина Васильевна отлично знала цену случайной гармонии: «Все букеты собирала я и ставила их по указанию Фалька, который требовал, чтобы цветы располагались в вазе (в сосуде, в кринке) непринужденно, естественно, «как попало». Уверяю Вас, что это требование не так-то легко подчас было выполнить!».
Другой пример желаемого единства предметов достигнут в работе «Фикус» (1956), когда Фальк хотел, чтобы складки на занавесочке «падали как бы случайно». После многочисленных попыток достичь этой случайной гармонии, супруга художника почти отчаялась. А.В. Щекин-Кротова вспоминает, как она «поехала в библиотеку Музея изобразительных искусств имени Пушкина (тайно от Фалька) и стала срисовывать складки с репродукций итальянцев, Рембрандта. Выбрала «Девушку с письмом» Вермера и заколола дома складки по рисунку, в отсутствие Фалька, конечно. «Вот прекрасно! Видишь как хорошо получается, когда не стараешься! Всегда надо проще, проще», – убеждал меня Фальк». Художник так никогда и не узнал, в результате каких стараний его жены появились желанные простые складки драпировки.
Путь к подобной простоте в постановке предметов был различным, но в любом случае главная композиционная работа начиналась на холсте, когда органичность форм отвечала естеству цветового ритма. В «Фикусе» рисунок листьев уравновешен сложносочиненными складками, а главный цветовой акцент также сбалансирован, но уже с другим, дальним планом. Звонкий цвет васильков или дикой герани на подоконнике дает слабый отзвук в сизой стене домика на втором плане. Это единственное пятно близкого цвета поддерживает сосредоточенный синий и направляет его движение от зрителя в глубину пейзажа и вверх, что усиливает вертикальные связи, уже заложенные кулисными частями композиции.
Предметы, составляющие натюрморт, лишены для Фалька символических, литературных ассоциаций, в них есть та широта обыденности, которая заключает в себе вечное и неизменное.
Важным становится не то, что увидел художник, или как он это увидел, захватывает сам зрительный процесс, своим качеством преображающий увиденное. Такой процесс можно назвать синхронизацией, где живописные ритмы соразмерны ритмам природным.
«Дело в том, чтобы войти в верные внутренние зрительно-психологические процессы... Вещи как бы начнут жить внутри нас. Конечно, это будет не жизнь вещей, а ваша усиливающаяся внутренняя жизнь. В искусстве есть другие конкретности, кроме мира вещей (предметов): конкретность света, состояния, пространства, наконец, чувства», – утверждал Роберт Фальк.