Дети растут не по дням, а по часам. Порой и не замечаешь, когда они успевают превратиться из пухлощеких карапузов в вытянувшихся подростков. А потом и вовсе уходят во взрослую жизнь.
Когда Таня впервые взяла в руки плотный сверток, перевязанный голубой ленточкой, то подумала, что ее обманули. Не пахнет ее сын молоком! От свертка шел аромат порошка - перед тем как отправиться в роддом, женщина на славу отдраила все вещи для выписки. Она принюхалась еще раз - и снова ничего.
Материнский инстинкт
Гена, когда увидел сына впервые, никак не мог на него наглядеться. Все высматривал в крошечном личике собственные черты. Но, увы, пока видел только Танины - тот же упрямо вздернутый носик, ямочка на подбородке, неприлично длинные ресницы.
Они мечтали о ребенке несколько лег. Не торопились, не переживали, будто знали, что их сокровище непременно придет вовремя. И вот оно - лежит на кровати и весело сучит ножками.
Тане же первые полгода казалось, что она сломалась. Все то, что она ожидала от материнства, представилось совсем в ином свете. Да, она любила сына, но как-то сухо, без лишних эмоций, строго выполняя все предписания. Мыла, кормила, качала. Вместе они ждали папу Гену с работы. И однажды он не пришел.
Мобильных тогда не было, поэтому единственным шансом что-то узнать был стационарный телефон. Но в офисе у супруга он, как назло, предательски молчал. Лишь на следующее утро к Тане явился коллега мужа и сообщил ужасное - Гену сразил инфаркт. Гены больше нет.
Супругу было всего 33 года; он всегда хвастался крепким здоровьем и следил за собой. Неудивительно, что в первые часы женщина не желала верить в произошедшее. А потом случилось это - пробудил - ся ее материнский инстинкт. Она вдруг поняла, что они с Мишенькой теперь одни-одинешеньки на всем белом свете и нету них никого роднее друг друга. Захлебываясь слезами, Таня прижала малыша к груди и впервые остро и осознанно почувствовала себя матерью.
Похоронные мероприятия отошли на второй план: на первый вышел сын. Таня даже не смогла как следует отгоревать по мужу - столько забот требовал малыш. Окружающие смотрели на безутешную вдову и в глубине души радовались, что у нее есть отдушина в виде ребенка. Иначе бы Таня точно сошла с ума...
Табу на личную жизнь
В садик мальчик пошел рано, в школу тоже - в 6 лет. Рос умненьким и прилежным, а Таня души в нем ни чаяла. Каждый раз сердце ее разрывалось от гордости! Отутюженная форма, галстук, веселый вихор на голове, даже пятно от чернил на щеке - все вызывало прилив невероятной нежности.
Коллега как-то намекнула:
- Растворилась ты в ребенке, Танюша.
Но Таня только отмахнулась. На первых порах она еще пробовала вновь почувствовать себя женщиной, но ничего не вышло. Поняла, что вряд ли найдет мужчину, который полюбит ее сына как своего. Только Гена мог так его любить. Да вот не было его рядом...
Время шло, ладошка сына увеличивалась в размерах. Скоро и вовсе перестала помещаться в руке. Да и сам мальчик, прежде ласковый и нежный, стал все чаще говорить:
- Мам, ну что ты со мной как с маленьким? Я ведь уже вырос!
Ага, как же, вырос - пятнадцать лет всего. Самый ранимый возраст, в котором родители всегда должны быть рядом. Таня очень переживала: как же ее сыночек без отцовского тепла. Поэтому, будучи мудрой женщиной, отдавала его в спортивные секции, где были мужчины-наставники. На них Миша ориентировался, им доверял свои секреты.
Когда сын пошел в институт и стал отдаляться еще больше, Материнское сердце нещадно болело. Однажды ей даже сделалось не на шутку плохо. От боли в груди подкосились коленки, и тело обмякло, опустившись на пол. Хорошо, Мишенька оказался рядом. Тут же отнес мать на диван, накапал успокоительного в чашку.
- Может, врача? - обеспокоенно спросил сын.
- Ну что ты, мой хороший, само пройдет. Ты мне лучше расскажи, что у тебя в жизни происходит. А то я так переживаю...
Видимо, жгучая смесь чувства жалости и вины победила стеснение. Тогда, на старом промятом диване, Миша впервые поведал матери - он влюбился. Да еще как! Дамой сердца оказалась симпатичная однокурсница Верочка.
- Приводи ее к нам. Познакомимся поближе, чаю попьем!
Вера пришла аккуратно одетая, причесанная, с еле заметным макияжем на лице и тортиком в руках. Идеальный вариант для первой влюбленности! Таня тут же ее одобрила и, пока молодые пили чай в гостиной, уже рисовала в своем воображении сцены их будущей семейной жизни.
План сорвался
Воображение Таню подвело. Еще некоторое время молодые радовали своей влюбленностью, но довольно скоро женщина поняла, что у них не все ладно. Верочка, прежде часто заходившая в гости, стала делать это значительно реже.
Таня обеспокоенно расспрашивала сына, в чем дело. Тот один раз промолчал, во второй раз попросил не лезть в его дела, а в третий и вовсе огрызнулся. Мать поняла: опять закрывается, опять не желает с ней секретничать. Правда, позже Миша все же признался: с Верой они больше не вместе. Но еще хуже была другая новость - оказывается, он бросил симпатичную однокурсницу из-за новой любви.
Вот тут Таня на самом деле чуть не слегла с сердечным приступом. Ей казалось, ее сын - благородный и честный мужчина. И - на тебе! Женское любопытство терзало ее: кто же она, новая избранница? Но на этот раз Миша оказался кремень - ничего не говорил матери.
В этот раз Тане, как никогда прежде, хотелось узнать, что за девушка такая особенная, что она оказалась лучше приятной во всех отношениях Верочки. К счастью, скоро ее любопытство было удовлетворено. Однажды в их квартире раздалась телефонная трель. Миши не было дома, поэтому трубку взяла мать.
- Простите, вы, наверное, Татьяна Петровна. У Миши мобильный не отвечает, я переживаю.
Таня замерла на месте и сама не заметила, как кивнула. Потом опомнилась: ее ведь не могли видеть. Что же так смутило женщину? Голос - он был с явным акцентом.
Французская барышня
- Да, Адель француженка, и что в этом такого? - не унимался Миша.
Мать встретила его вечером с серьезным разговором. Он с ходу начался с обвинений: как ее ненаглядный сынок мог променять Веру на непонятно что. Миша отбивался как мог: влюблен, и Адель - лучшее, что было в его жизни.
Адель оказалась далеко не красавицей, но «изюминка» в ней однозначно присутствовала. Она приехала в Россию получать образование и спустя время собиралась вернуться на родину. Мишу она так некстати встретила в библиотеке. Тот, как настоящий мужчина, помог ей достать тяжелую книгу с верхней полки - так и познакомились.
Таня весь вечер улыбалась так, что в конце заболели мышцы лица. Она старалась быть приветливой, но внутри бушевала буря.
Когда Адель ушла, женщина высказала сыну все, что думает об этой ситуации. Но тот только пожал плечами.
- Не нравится - не общайся с ней, но ситуацию это не изменит.
Зная, что мать относится к Адель весьма холодно, Миша не приглашал возлюбленную в дом. Зато все чаще сам уходил, чтобы провести с ней время. А вскоре и вовсе съехал на съемную квартиру.
Оказалось, ее маленький несмышленый (как ей казалось) Миша давно работает и вполне может обеспечить себя жилплощадью. Это было настоящим ударом.
Если б только знать...
Последнее время Таня ходила сама не своя. Материнское сердце предчувствовало беду, но женщина до конца надеялась на то, что Миша одумается.
- Мама, мы уезжаем во Францию, - заявил однажды он.
Таня хотела спросить, надолго ли, и попросить привезти ей что-нибудь из сувениров, но по лицу сына поняла, что эти вопросы будут неуместны. Они уезжали не на неделю и даже не на месяц - ее родной мальчик покидал ее навсегда.
Таня залилась горькими слезами. Адель, оказавшаяся рядом, кинулась ее успокаивать.
- Мы будем к вам приезжать, а потом вы приедете к нам.
Молодые уезжали через неделю, и все это время Таня не жила - существовала. Сама не помнила, как проводила сына с возлюбленной в аэропорт, как пришла в опустевшую квартиру, как сделала уборку в комнате Миши, не зная, когда еще он сюда вернется.
Знала бы в тот момент Таня, что уже через пару месяцев впервые поедет заграницу, что родители Адель окажутся очень приятными людьми, которые тут же ее примут, что отныне ее заморские путешествия станут постоянными, а вскоре она будет летать во Францию с чемоданом детских игрушек - для прелестного мальчика Марселя, своего любимого внука. Знала бы...
Но пока Таня была безутешна. Она сидела, сжимая в руках рамку с детской фотографией сына, и слезы тихо катились по ее щекам.