Американский журналист Джордж Кеннан и художник Джордж Фрост совершили в 1885-1886 годах путешествие по Сибири, собирая материал для книги о политических заключенных, которую в итоге так и назвали «Сибирь и ссылка». Путь от Тюмени до нерчинских рудников они проделали на лошадях.
Находясь между Иркутском и Верхнеудинском, репортеры решили заглянуть в чайную столицу Российской империи Кяхту, знаменитую своим богатством, количеством миллионеров, и отсутствием какого-либо протеста. Вероятно, американцы хотели посмотреть на сибирское чудо, прозванное Маленьким Вавилоном, Песчаной Венецией, а заодно подтвердить информацию о том, что в Забалуй - городке нет нищих и недовольных. Позднее они вспоминали, как будучи в гостях, на какой-то момент забыли, что находятся в купеческом доме на границе с Монголией, а не в просвещенной Европе или Америке.
Путешественников поразило не только и не столько богатое убранство. В доме играла музыка, но самое главное – хозяин и его многочисленное семейство общались с ними на чистом английском языке. Гостеприимным хозяином был ни кто иной, как купец Алексей Лушников.
У Алексея Михайловича останавливалось столько знаменитостей, что если бы от каждой персоны прикрутили к стенам табличку, дом бы еще сто лет простоял, держась исключительно на них.
В разное время в купеческом доме останавливались знаменитые исследователи Центральной Азии Николай Пржевальский, Всеволод Роборовский, Бронислав Громчевский, Петр Козлов, Григорий Грум – Гржимайло, Михаил Певцов, Григорий Потанин. Денег отпущенных Императорским Русским географическим обществом исследователям хватало только на самое необходимое.
Лишь Николаю Михайловичу удалось единожды профинансировать свою экспедицию по Приамурскому краю. Деньги он выручил благодаря везению и блестящей игре в карты.
Перед второй экспедицией к верховьям китайских рек Хуанхэ и Янзцы Николай Пржевальский сделал длительную остановку в Кяхте, в доме купца Лушникова. Хозяин оказал большую помощь исследователю, снарядив экспедицию самым необходимым.
Вот, что писал другой исследователь, академик Владимир Обручев, чье имя впоследствии присвоили Кяхтинскому краеведческому музею: «Я проехал прямо в Кяхту, где должен был остановиться в доме Лушникова, с дочерью и зятем которого познакомился весной в Иркутске. Его зять И.И. Попов, студент, был сослан за участие в революционном движении в Троицкосавск. В этом гостеприимном доме останавливались многие путешественники на пути в Китай или обратно, здесь были Пржевальский, Потанин, Клеменц, Радлов. При содействии хозяина я закончил снаряжение в путешествие. В усадьбе Лушникова меня поместили во флигеле, где жил И.И. Попов с женой. В большом доме жил сам Лушников с женой, дочерьми и сыновьями, частью уже взрослыми. Семья была высококультурная. Лушников в молодости был хорошо знаком с декабристами, жившими в Селенгинске, и часто посещавшими Кяхту, которую они называли Забалуй-городок. В этой семье я встретил самый радушный прием. Мне нужно было заказать вьючные ящики и сумы для экспедиции, купить седла, найти переводчика, знающего монгольский язык, нанять повозки и лошадей для переезда в Ургу. Всё это устроилось благодаря М.А. Бардашову, заведовавшему складами Лушникова. Все приготовления были закончены, и я простился с гостеприимным домом Лушникова».
При непосредственном участии Алексея Михайловича в городе открывается типография, где выпускается газета «Кяхтинский листок», «Байкал», а затем библиотека, чьи фонды выросли до 20 тысяч томов!
Имя купца первой гильдии Алексея Лушникова тесно связано с образовательными учреждениями. В 1862 году в Кяхте открыла двери Женская гимназия – одно из любимых детищ Лушникова, не жалевшего капиталов на ее содержание и развитие. Позднее он стал попечителем реального училища, основанного в память о визите Великого князя Алексея Александровича. Открыл и содержал школы в небольших селениях Топка и Монохоново. Не забывал купец и о Троицкосавской общественной библиотеке, жертвуя сотни томов книг и журналов, аналогичную помощь получала и Селенгинская библиотека.
«.. не искусство наживать деньги мне нравится в нём, в Сибири это не такая трудная вещь, мне нравится в нем стремление приобретать и умственный капитал, – это жажда познаний, твердое желание восполнить свое недостаточное воспитание», писал декабрист Михаил Бестужев своей сестре Елене.
Семейство Лушниковых дорожило дружбой с декабристами, купцов ничуть не смущал тот факт, что в Сибирь те были сосланы за государственное преступление. И это обстоятельство, кстати, особенно интересовало американцев Джорджа Кеннана и Джорджа Фроста.
В знак уважения купец Лушников заказал на могилу Михаила Бестужева крест из черного мрамора в Богемии! Можете себе это представить? Европейские камнерезы выполнили заказ, но пока крест везли в Сибирь, в том числе на лошадях, умер сам заказчик. И тогда народ решил поставить черный крест не на могиле Бестужева, а на месте погребения Лушникова в Усть-Киране, небольшом селе недалеко от Кяхты, где любил проводить лето купец.