На одном из заседаний городской думы Петербурга в 1902 году, рассматривался вопрос омнибусов. Вот изложение обозревателя «Петербургской газеты» от весны указанного годы
По Невскому ползут, как известно, какие-то безобразные необъятные ковчеги, целые дома на колесах. Это у нас называется омнибусами. До сих пор дума на них смотрела снисходительно, не взимая даже процентов с валового дохода, как это делается с конками. (Конка была тем же «гужевым» транспортом, только лошадки тянули её по рельсам, а омнибусы передвигались просто по прямой дороге.)
Но теперь у города переменяется взгляд на свободное передвижение двухэтажных домов по улицам столицы. Во-первых, при городских конках, омнибусы отнимают доход у города, а следовательно, предприниматели за право эксплуатации, должны делиться своим доходом с городом. Во-вторых, - немыслимо дальнейшее загромождение центральных улиц города безобразными передвижными сооружениями, изображающими из себя якобы омнибусы.
(Сдается мне, «во-вторых» здесь явно лишнее. Ну, упустили «отцы города» момент, когда сразу надо было взять омнибусное хозяйство под свое крыло. А то – ишь! Мало того, что налог в городскую казну не платится, так эти шельмецы еще и с конкой конкурируют, которая в городском ведении.)
Поступившее в думу новое ходатайство господина Черника о разрешении ему омнибусного сообщения по семи направлениям (в том числе и по Невскому) – единогласно отклонено думою впредь до выработки новых правил для эксплуатации омнибусов в Петербурге.
(Что и требовалось доказать. Вот положат «процент» поверх общего налога, тогда господин Черник – хоть 20 линий пускайте. И никто вам слова плохого не скажет по поводу «безобразности». А сейчас подумать надо. Какие-то не такие, они у вас – омнибусы ваши.)
Между прочим, ассигновано 500 рублей для объявления конкурса за наилучший и изящнейший тип омнибуса, который и будет обязателен для всех предпринимателей. Давно пора.
Нынешние безобразные громадины, совершающие рейсы под флагом омнибусов, более пригодны для ломки мостовых, чем для перевозки пассажиров.
По материалам «Петербургской газеты», весна 1902 года.